– Значит, она жива. Ходили слухи, что после схватки на арене ее бросили в железный зиндан, откуда она уже не вышла.

– Это ложь. Ее никуда не сажали. Просто сделали служанкой в серале.

– Хорошо. Приводи ее. Только осторожно. Гурхан, зверь ревнивый, а кроме того, его учили не выпускать из сераля никого.

– Я постараюсь уговорить его, – дерзко ответила Юко.

Быстро пробежав по дорожкам сада, Юко, по пятам сопровождаемая барсом, проскользнула в легкую дверь и тихо прокралась в свою комнату. Выглянув в сад, девушка увидела барса, сидящего под ее окном. Заметив мелькнувший в окне силуэт, Гурхан негромко фыркнул и, встряхнувшись, неторопливо направился в сторону хозяйственной стены. Именно там располагались клетки и конюшни, где держали зверей.

С трудом дождавшись пробуждения обитательниц сераля, Юко выскочила из комнаты и побежала искать северянку. Обежав почти весь сераль, девушка спустилась в подвал, где располагались подсобные помещения.

Женщины из кухонной обслуги уже закончили приготовление завтрака на всех живущих во дворце. Именно с этой кухни кормили наложниц, слуг и рабов, только готовили им отдельно. Сатрапу и его приближенным готовили на центральной кухне, куда доступ был закрыт всем, кроме телохранителей, поваров и прислужников, допущенных в покои сатрапа.

Северянку Юко нашла в прачечной, где она громогласно разносила прачек, нехотя гревших воду и разводивших мыльный раствор. Увидев девушку, та в последний раз пригрозила позвать евнухов с плетьми и вышла в коридор.

– Что случилось, девочка? О твоей беготне по коридорам уже начинают судачить. Не забывай, это сераль, где уйма молодых и здоровых кобыл изнывают от скуки и готовы устроить себе развлечение из любой ерунды.

– Я искала тебя.

– Ну вот и нашла. А теперь рассказывай, что случилось? А то носишься по дворцу как ошпаренная.

– Помнишь, я говорила тебе про старого зверовода?

– Ну, помню.

– Он знает, что случилось с твоим сыном.

– Что-о? – воскликнула северянка, схватив Юко за плечи. Сильные руки женщины, привычные к тяжелому труду, сжались так, что Юко невольно ахнула.

– Повтори, что ты сказала? – северянка продолжала трясти девушку, словно та была пустым мешком.

– Скажу, только отпусти! – взмолилась Юко, боясь, что ее голова сейчас просто слетит с плеч.

– Прости, девочка. Я сделала тебе больно. Прости старую дуру. Просто я не могу поверить в то, что ты сказала. Не обижайся.

– Я не в обиде. Просто не ожидала, что у тебя такие сильные руки.

– Потаскай тяжести с мое, еще и не такие будут, – отмахнулась северянка.

– Тот гвардеец многое знает о судьбе твоего сына. Я уговорила его встретиться с тобой. Этой ночью. Он согласился. Сразу после полуночного колокола я буду ждать тебя у дверей в сад. Только не выходи без меня. В это время уже выпустят барсов.

– И как же ты собираешься провести меня в беседку?

– Я уже все придумала. Гурхан, он вожак всего прайда, легко может подняться ко мне в комнату…

– Как? – пораженно воскликнула северянка.

– По стене. Там же много лепных украшений и виноградных лоз.

– Значит, мы все это время жили в опасности, что любой из этих зверей, взбесившись, может забраться в сераль и погулять, как хорек в курятнике?

– Ну, наверно, – растерянно протянула Юко, которой в голову не приходила подобная мысль. – Но ведь такого ни разу не случалось.

– Все когда-нибудь случается впервые, – философски ответила северянка, немного успокоившись. – Ладно, теперь это не важно. Прости, я перебила тебя. Говори дальше, я внимательно слушаю.

– Так вот, я позову Гурхана в комнату и постараюсь вас познакомить.

– Как это?

– Ну, старик сказал, что звери думают носом.

– Как понять, носом?

– Ну, ему надо обнюхать человека, тогда он будет знать, друг это или враг.

– А разве друзья и враги пахнут по-разному?

– Не знаю, но старик всю жизнь занимался зверями, наверное, он знает, что говорит?

– Что ж. Не знаю, что из этого получится, но ради того, чтобы узнать что-то о сыне, я готова накормить твоего барса собственным мясом. Только боюсь, оно ему не понравится. Уж больно старая и жилистая будет конина. – Грустно улыбнулась женщина.

– Почему конина? – не поняла Юко.

– Слишком долго я вкалываю как лошадь. Потому и конина. Но мы сделаем немного по-другому. После полуночного колокола я сама приду к тебе в комнату. Только не забудь занавесить вход и погасить лампу. Не стоит нам слишком часто встречаться, да еще и по ночам. Если пронюхают, сразу прилепят ярлык любительниц амазонской любви.

– Какой? – не поняла Юко.

– Говорят, что так развлекались женщины-воины, амазонки. Они не признавали мужчин в своих городах, потому и развлекались таким способом.