— Клево. Но как вы достали эти записи? — с удивлением спросил он у Ханта. — Они должны появиться в продаже месяца через три-четыре!

— О, никогда не следует недооценивать Санта Клауса, — последовал расплывчатый ответ.

Зак получил самый большой подарок: видеоигры, модные одежки, которые ненавистны любой матери, горный велосипед, билеты на бейсбол и то, что ему понравилось больше всего — две бейсбольные перчатки, одна с автографом Джо Ди Маджио, а вторая, подписанная Тедом Уильямсом.

Лиз утонула в потоке нарядов от Ральфа Лорена, получив впридачу шлем для путешествий в виртуальной реальности, пару роликовых коньков, антикварный косметический набор из серебра высшей пробы, а от Венеции — цветной сканер последнего поколения.

— Ты не часто сиживала за своим компьютером, — сказала ей негритянка, — надеюсь, что сканер снова поставит тебя на нужные рельсы.

Дороти-Энн не могла в это поверить. При всех прочих условиях, это Рождество обещало стать незабываемым.

Когда зачирикал сотовый телефон Венеции, она сказала:

— Да пусть себе звонит. Зачем портить такой замечательный вечер?

И все-таки подруга решила ответить.

— Это может быть важно, — пояснила она. — Мало кто знает этот номер.

Негритянка раскрыла трубку и включила ее.

— Алло? А, Дерек. Счастливого… — она послушала, одновременно освобождаясь от пиджака. — Что? — одежда полетела на пол. — Ах, черт!

Венеция бросила взгляд через комнату на Дороти-Энн, услышавшую ужас в ее голосе и застывшую позади кресла, ее пальцы впились в обитую спинку.

— Нет, у нас нет кабельного телевидения! — бросила Венеция в трубку. — Погоди. Здесь есть спутниковая тарелка. CNN? Ладно. Я тебе немедленно перезвоню. — Она быстро нажала на кнопку «конец разговора».

— В чем дело? — Дороти-Энн охватило нехорошее предчувствие.

— Неприятности, — коротко ответила Венеция.

С телефоном в руке, не теряя времени, она прошла через комнату, оттуда в главный холл и направилась в кабинет позади него. Схватила пульт дистанционного управления с кофейного столика, направила на телевизор с огромным экраном и включила его. К тому моменту, когда в комнату торопливо вошли Дороти-Энн, Хант, а за ними дети, Венеция уже нашла канал CNN.

Возникло изображение тринитрона, а за ним появилась диктор со словами:

— Это сообщение поступило только что. В Сингапуре органы здравоохранения подтвердили вспышку болезни легионера в роскошном отеле «Хейл»…

— Нет! — услышала Дороти-Энн собственный крик. — Нет, нет, нет, нет, нет!

Она вырвала пульт из руки Венеции и давила на кнопку звука до тех пор, пока голос диктора, достигнув максимума, не начал вибрировать.

— …подробности от нашего корреспондента в Сингапуре Мэй Ли Чен.

Картинка сменилась. На экране показалась красивая азиатка лет двадцати, тонкие черные волосы развевает веселый ветерок, с микрофоном в руке, с нетерпением ожидающая, когда ее выпустят в эфир. У нее за спиной из буйной тропической растительности поднимался роскошный небоскреб из мрамора и стекла с крышей в виде пагоды, которую невозможно было ни с чем спутать, такой же своеобразный силуэт, как здание «АТ@Т» в Нью-Йорке, пирамида «Трансамерики» в Сан-Франциско или оперный театр в Сиднее.

— Меньше, чем через год после открытия, — серьезно заговорила в микрофон молодая девушка, — страшная болезнь поразила один из самых новых и роскошных отелей на тихоокеанском побережье. Это первая за всю историю Сингапура вспышка болезни легионера. Власти сообщили о двух умерших, один из них американец, и о госпитализации еще двадцати двух человек с подтвердившимся диагнозом, и отмечено еще по меньшей мере шестьдесят восемь случаев подозрения на заболевание…

Дороти-Энн была слишком потрясена, чтобы говорить. Медленно, словно пораженная физическим увечьем, она осторожно опустилась в ближайшее кресло и в оцепенении уставилась на экран, слушая с нарастающим ужасом, как по спутниковому телевидению новость распространяется по всему Земному шару.

— Больные среди шестисот постояльцев отеля оказались не единственными пострадавшими. У некоторых из двухсот служащих тоже появились симптомы болезни.

— Милосердный Боже! — прошептала Дороти-Энн. — Ведь это о наших гостях и служащих она говорит! Каким же образом…

Женщина вопросительно взглянула на Венецию, но внимание ее друга было приковано к экрану. Лицо негритянки оставалось спокойным, только умные темные глаза поблескивали расчетливым блеском. Холодный профессионал в ней уже высчитывал, как свести к минимуму то, что для любого специалиста по связям с общественностью стало бы ночным кошмаром.

Репортаж, как-будто режущий по живому, продолжался, камера показывала вход в гостиницу, откуда медики выносили на носилках больных, пока здоровые, нагруженные чемоданами, толпились вокруг поджидающих автобусов и такси.