Шрифт:
— Из отеля эвакуируют гостей, пока оставшиеся здоровыми служащие пытаются обнаружить источник бактерии легионера. А пока, это некогда гордое здание, — камера дает обзор, — из ряда наиболее изысканных архитектурных сооружений в мире, стало символом одной из самых удивительных тайн двадцатого столетия. Репортаж из Сингапура. С вами была Мэй Ли Чен.
— Черт, черт, черт! — взорвалась Дороти-Энн. Она кнопкой выключила телевизор, потом снова откинулась в кресле и задумалась. Во внезапно наступившей тишине слегка потрескивал телевизор, словно перегретый мотор автомобиля.
Или бомба, готовая взорваться.
Память-стервятница насмешливо хлопала крыльями.
Ничего привычного.
Как хорошо — как чертовски хорошо! — помнила Дороти-Энн свой разговор с архитекторами.
Я хочу, чтобы это здание заявляло о себе — кричало о себе! Я хочу, чтобы, увидев его изображение в Каире или Рио, люди сразу бы думали: «Это же отель „Хейл” в Сингапуре!»
А теперь этот разговор всплыл снова, упорно возвращаясь к ней.
Визуальное отображение ее архитектурного шедевра с похожей на пагоду крышей, знак присутствия отелей «Хейл» на тихоокеанском побережье, превратилось в символ — Дороти-Энн закрыла глаза — болезни, страдания и смерти.
— Господи… — медленно выдохнула она. — О Господи…
— Дорогая, — негромко обратилась к ней Венеция, — мне очень жаль. Судя по всему, мне надо лететь в Сингапур. Нанесенный урон требует немедленного вмешательства.
Дороти-Энн кивнула. Она выглядела маленькой, уязвимой, потерпевшей поражение. Словно кресло росло, а она, подобно Алисе, уменьшалась.
Утомленно Дороти-Энн потерла лицо.
— Я просто не понимаю! — с нажимом произнесла она. — Как это случилось? Как могло такое произойти?
Венеция вздохнула.
— Дорогая, именно это власти и пытаются установить.
— Нет. — Дороти-Энн непреклонно покачала головой. — Они не на того напали.
— Но, дорогая, их выводы…
Взгляд Дороти-Энн стал острым как бритва.
— Я гроша ломаного не дам за их выводы! — резко ответила она. — Венеция! Разве ты не понимаешь? Это не может быть простым совпадением! Мои проблемы со здоровьем, допускаю. Но авария самолета Фредди? И еще эти новости в довершение всего? Говорю тебе, это слишком!
— Это верно, — успокоила ее Венеция. — Но ты же знаешь старую поговорку. Иногда беда и вправду не приходит одна. А Бог любит троицу.
Но Дороти-Энн не могла это проглотить.
«Венеция ошибается, — думала она. — Самолет Фредди разбился, я потеряла ребенка, у меня обнаружили рак яичников. Это уже три. Удаление матки — четыре. А теперь с этим уже пять».
Беды впятером не приходят.
И есть что-то еще во всем этом — она пока не может назвать точно, что именно… Может быть, выбор времени подсказывает, что здесь не так.
Есть какое-то ощущение.
Венеция присела на ручку кресла Дороти-Энн.
— Послушай, дорогая, — негромко начала она, — я понимаю, каким это стало ударом. Особенно, если учесть все то, что тебе пришлось…
— Вот оно! Слишком много трагедий! С каких это пор молния ударяет так часто в одно и то же дерево?
По опыту Венеция научилась доверять интуиции Дороти-Энн, вне зависимости от того, насколько странными или надуманными кажутся на первый взгляд ее выводы.
— А что если ты права? — спросила она вполголоса. — Если это не случайность, а чьи-то намеренные действия? Зачем кому-то понадобилось…
— Зачем? — Дороти-Энн всплеснула руками. — Кто знает, почему? По той же причине кто-то пустил ядовитый газ в токийском метро. Или устанавливает бомбы на улицах Парижа. Или устраивает заварушки с перестрелкой в Калифорнии. Или поджигает бездомных в Нью-Йорке.
— Чтобы навести ужас, — прошептала Венеция. — Чтобы сеять панику и страх.
— Совершенно верно.
Венеция почесала нос, словно желая прочистить его.
— Так что же нам делать?
— Нам остается только одно, — ответила Дороти-Энн. — Мы должны все выяснить… И надеяться, что успеем вовремя. Пока не погибли еще люди. Прежде, чем… — Ее голос сорвался.
— Прежде чем что?
Дороти-Энн не стала смягчать слова:
— Прежде, чем мы погибнем, — мрачно сказала она.
24
— Муж мертв, — объявил достопочтенная Лошадь. Он оглядел собравшихся за столом. Все сидели спокойно, потягивая чай.