На какое-то мгновение на нее нахлынуло чувство вины. Глория отвела глаза, нарушая возникшее притяжение. Она понимала, что ведет себя жеманно — брови нахмурены, губы сжались в гримасу крайнего неодобрения, пальцы вцепились в стакан.

В пустой стакан.

Немедленно возникла проблема. Как привлечь внимание хозяина, не подавая надежд этому сексуальному жеребцу-мачо?

Дилемма разрешилась сама собой. Она скорее почувствовала, чем услышала, что к ней подошел пузатый бармен.

— Какая у вас есть лучшая водка… — начала Глория, обернувшись к нему. И тут же прикусила язык.

Потому что перед ней стоял не бармен. А он, он! Тот самый парень, что играл с ней в гляделки.

У нее перехватило дыхание.

Странно, но вблизи мужчина выглядел еще лучше. Его глаза оказались не черными и не карими, а темно-синими, призрачными, и создавалось впечатление, что его длинное мускулистое тело едва сдерживает дикую мощь.

Ростом в шесть футов, он просто излучал тестостерон. Его лицо стало смуглым от постоянного пребывания на солнце, а щетина, словно отросшая по замыслу дизайнера, придавала ему несколько опасный вид. И к тому же эта манера вести себя напоказ.

«Он же просто секс-бомба!» — подумала Глория. А по его самодовольному виду она поняла, что парень об этом знает.

Незнакомец просиял ей волчьей улыбкой. Его зубы оказались белее новехонького кафеля в ванной комнате.

— Одна водка на подходе, — объявил он.

Глория начала было протестовать, но мужчина взглядом заставил ее замолчать. Будто зачарованная, она смотрела, как он разворачивается на каблуках своих ковбойских сапог и возвращается к стойке.

Ему бы следовало сниматься в кино. Где еще увидишь такую походку, это покачивание бедрами, от которых теплеет в паху?

«Господи, — слабо подумала она, — это не мужчина. Честное слово, это просто ходячая секс-машина!»

И Глория уже больше не сомневалась. Она хочет его. Господи, хочет, как никогда раньше! Желание столь сильно, что Глория ощущает на языке его вкус!

Парень вернулся, неся по стакану в каждой руке, один с прозрачной жидкостью, другой с золотистой.

— «Гордон’с». Самое лучшее, что есть в этом заведении, — пояснил он. Его рука намеренно скользнула по груди Глории, когда он ставил перед ней стакан с водкой.

Молодая женщина быстро взглянула на него. Что-то было в его грубоватой, не лишенной смысла манере держаться, а окружающая его аура скрытой угрозы показалась ей неотразимо сексуальной.

И пока парень стоял с ней рядом, глядя на нее сверху вниз, Глория почувствовала, как ее начинает лихорадить.

Через секунду незнакомец подошел к другому краю стола, развернул хилый стул спинкой вперед, чтобы иметь возможность опереться на нее, и уселся верхом, словно в седло.

Он поднял стакан.

— За красоту, — произнес мужчина.

Глория тоже взяла свой стакан с водкой.

— Ваше здоровье. — Она закинула голову и опрокинула в себя треть напитка.

Один стаканчик был уже выпит, поэтому спиртное бархатно пролилось внутрь. Женщина улыбнулась.

— Местная водка стала явно лучше.

Ее собеседник хмыкнул:

— Еще бы.

Глория почувствовала его взгляд на ложбинке между грудями. И вдруг куда-то исчезло чувство неловкости, вины и сдержанности. Очередной глоток «Гордон’с» завершил дело. Теперь она радовалась тому, что не надела под костюм блузку. По-настоящему радовалась.

«Пожалуйста, получите, мамаша Уинслоу, и подавитесь!» — подумала Глория.

— Знаешь, отсюда открывается за-амечательный вид, — с удовлетворением протянул парень.

Ей понравилась его прямота. Вот мужик, который не станет ходить вокруг да около.

Его взгляд медленно поднялся вверх и встретился с глазами Глории.

— Кристос Зззионопулос, — проговорил он.

— Повтори!

— Кристос Зззионопулос. Так меня зовут. Зззионопулос. С тремя «з».

Глория расхохоталась.

— Ты вешаешь мне лапшу на уши!

— Эй, я серьезно. Если бы моя фамилия значилась в телефонной книге, то числилась бы в самом конце столбца на эту букву.

Пальцы ее обеих рук обвились вокруг стакана. Ей было хорошо, тепло и хотелось напиться.

— У тебя есть имя? — поинтересовался парень.

— У каждого есть имя, — промурлыкала она.

Затем, подняв стакан обеими руками, женщина опустошила его одним королевским глотком и поставила на стол. И глубоко, удовлетворенно вздохнула.