Хант глуповато улыбнулся ей, его мозг был затуманен лекарствами.

— Привет, красавица, — поздоровался он.

— Привет, красавец, — ответила Дороти-Энн. Потом наклонилась и нежно поцеловала его в щеку.

— Ты видишь, до чего я докатился? И все ради того, чтобы ты пришла ко мне, — пошутил Уинслоу.

— О, Хант. Тсс, тебе нужно отдыхать.

— He-а, я и так все время отдыхаю. Сплю.

— У тебя что-нибудь болит? — спросила Дороти-Энн. Она подвинула стул и села поближе к нему. Пластиковое сиденье оказалось холодным и каким-то отталкивающим.

— He-а. Меня так накачали болеутоляющими, что я ничего не чувствую. — Он показал ей кнопку на гибком шланге. — Видишь, я нажимаю кнопку и автоматически получаю болеутоляющее. Мне даже не нужно звать сестру.

— Хорошо, — согласилась Дороти-Энн. Она помнила это приспособление по своему пребыванию в больнице.

Хант опустил свой аппарат и дотронулся до ее пальцев рукой. Она взяла его за руку и нежно пожала, а ее сердце переполняли тревога и любовь.

В своем чувстве к нему она больше не сомневалась. Она любит Ханта Уинслоу. И прежде, чем самолет сел в Сан-Франциско, Дороти-Энн решила не сопротивляться больше этой любви. Возможность потерять его заставила молодую женщину разобраться в своих чувствах, и все остальное, все препятствия на пути их любви отошли для нее на второй план.

Она потеряла одну настоящую любовь. Больше такое не повторится. Во всяком случае, по ее вине. Дороти-Энн приняла решение. Они с Хантом любят друг друга, и будь что будет, они останутся вместе.

Они поговорили о случившемся. Как ему повезло, что пуля пробила ногу выше колена. Хант рассказал Дороти-Энн, что им известно только, кто стрелял в него.

— Это так странно, — рассказывал Уинслоу. — Выяснилось, что этот парень — бродяга. У него греческая фамилия. Кристос какой-то там. Очень много букв «З». Не помню.

— Ты думаешь, мотивом стала политика? — спросила Дороти-Энн.

— Пока не знаю. Но что еще может быть?

— А вдруг это просто какой-нибудь сумасшедший?

— Разумеется, возможно и такое. — Хант замолчал на минуту, поглощенный собственными мыслями. — Самое печальное в этом, — наконец сказал он, — что мы никогда больше ничего о нем не узнаем.

Дороти-Энн уставилась на него.

— Но ты же не можешь считать себя ответственным за это?

— Понимаю, — согласился Хант. — И все-таки. Я не могу перестать думать о нем. Кем он был? Зачем он это сделал? Что его спровоцировало?

«Как это похоже на Ханта, — думала Дороти-Энн. — Волнуется о человеке, который пытался его убить».

Хант вдруг замолчал и заглянул молодой женщине в глаза.

— Ты можешь меня обнять? — попросил он.

Дороти-Энн встала, наклонилась к нему, распростертому на кровати, обняла, и они целовались, целовались…

Настойчивый зуммер телефона оторвал Дороти-Энн от воспоминаний. Она смотрела на стоящий на прикроватной тумбочке аппарат и размышляла, ответить или нет.

А вдруг это Хант? Может быть, он решил позвонить мне?

Она потянулась к трубке и произнесла:

— Алло?

— Это миссис Дороти-Энн Кентвелл?

— Да. Кто говорит?

— Миссис Кентвелл, это Хэролд Джей Лафтон, — продолжал мужской голос. — Я из департамента национальной безопасности перевозок.

Дороти-Энн задержала дыхание. Она давно уже ждала этого звонка, но настойчиво загоняла мысли о нем в самый темный уголок памяти.

— Да, мистер Лафтон, — наконец ответила она. — Чем могу вам помочь?

— Я звоню вам по поводу нашего расследования обстоятельств аварии самолета вашего мужа. Как вы знаете, мы вывезли самолет с гор и собрали его в ангаре в Денвере.

Дороти-Энн ничего не могла с собой поделать, ее пульс вдруг зачастил, а голос неожиданно задрожал:

— Д-да?..

— Мне чертовски неприятно сообщать вам об этом, — продолжал Лафтон, — но заключения экспертов не оставляют сомнений. Взрывы С-4 изуродовали гидравлические системы и опоры. Вы знаете кого-нибудь, кто хотел бы убрать вашего мужа?

Убрать моего мужа? Что он несет? Комната закружилась перед глазами Дороти-Энн.

Наконец она собралась с силами и заговорила:

— Вы можете повторить, что вы только что сказали, мистер Лафтон?

Хэролд Джей Лафтон медленно и отчетливо повторил все еще раз.

Взрыв?

Мозг Дороти-Энн работал с отчаянной скоростью, а по спине побежали холодные мурашки.

— Взрыв, — произнесла она.

— Да, мэм, — подтвердил Лафтон. — Взрыв С-4, если быть точным.