— Чтобы таким образом помешать мне расплатиться с долгом, — прошептала Дороти-Энн.

— Совершенно верно. И к тому же этот сценарий не слишком притянут за уши. Если вы только вспомните о том, что поставлено на карту.

Дороти-Энн вздохнула. Яхта тихо покачивалась, до нее доносилось мягкое пришлепывание волн, легкое поскрипывание деревянного корпуса под напором воды.

— Но вы хотя бы убедили меня в том, что я не параноик, — наконец произнесла она. — Я полагаю, мне следует поблагодарить вас за это.

— Иногда некоторая доза паранойи может пойти на пользу, — заметил Хант.

— И что удивительно, до этого момента я никогда не придавала событиям такого большого значения, только думала об этом, — пробормотала Дороти-Энн.

— А почему вы должны были это делать? Ваш бизнес — это индустрия гостеприимства и отдыха.

Уинслоу потянулся за своим стаканом с чаем и достал его. Бумажная салфетка была прикреплена к нему резиновой полоской. Он сделал глоток и аккуратно поставил напиток обратно.

Ветер постепенно усиливался, и Хант посмотрел поверх головы Дороти-Энн. На юге нарастал шквал, и волны, ритмично ударяющиеся о борта яхты, стали чуть выше, на их вершинах появились пенные гребешки. Покачивание судна стало более заметным.

— Приближается шквал, — предупредил Хант.

Дороти-Энн оглянулась через плечо.

— Ах, это. — Она пожала плечами. — Мы в тропиках. Вы же знаете, как это бывает. То ярко светит солнце, то вдруг польет, как из ведра. Потом, раз! И снова выглядывает солнце.

Уинслоу кивнул.

— Если вы не беспокоитесь, я тоже не стану. Но просто для того, чтобы не подвергать себя опасности, позвольте мне пойти и закрепить люки.

Женщина кивнула, и Хант поднялся на ноги. Нагнув голову, он нырнул под навес, прошел, держась за лакированный столик, а затем снова вынырнул: Дороти-Энн смотрела, как он идет босиком вдоль тесноватой палубы, закрывая и проверяя все вентиляционные люки. Отличная координация и чувство равновесия. Совершенно ясно, он в море не новичок.

Когда все было проверено, Уинслоу вернулся на корму и спустился вниз по трапу. Дороти-Энн слышала, как он двигается в трюме, закрывает скользящие двери салона и каждой из двух кают на носу. Когда Хант снова появился на палубе, он уселся на кокпите и отдал шутовской салют.

— Докладываю, шкипер, — отрапортовал он, — все задраено.

Дороти-Энн подняла глаза на синий тент.

— А как насчет навеса?

— Он может оставаться. Если возникнет необходимость, я сниму его в считанные секунды.

— Команда здесь так себе, верно? — улыбнулась Дороти-Энн.

Хант сверкнул ей в ответ ослепительной улыбкой.

— Наша цель — понравиться.

И вдруг он снова стал серьезным. Нахмурился, взял стакан с чаем и стал царапать ногтем влажную салфетку. Отлетающие кусочки бумаги подхватывал и уносил ветер.

— Вернемся к нашему разговору, — предложил Уинслоу.

Дороти-Энн молча ждала.

— Мне кажется, нам удалось определить мотив. Кто знает? — Хант пожал плечами и взглянул на нее. — Может быть, мы все поняли неверно. Возможно, вспышки инфекции были случайными.

— Я бы многое за это отдала, — горячо прошептала Дороти-Энн.

— Но если это не так, почему бы нам не подумать, как сюда вписываются другие случаи?

— Я полагаю, это не повредит, — последовал ответ. — И кроме того, бактерии и вирусы не являются моей любимой темой для разговора. — На лице Дороти-Энн появилась гримаса отвращения, и она отвернулась. — Но таковой не являются и мои банковские ссуды.

— Не могу сказать, что осуждаю вас. И все-таки, «АмериБэнк» продал ваши долги «Пэн Пэсифик». И это не выдумки. Это факт.

— В высшей мере неприятный факт, — согласилась, кивнув, Дороти-Энн.

— И как вы сами подчеркнули, этот банк совершенно вам неизвестен. — Уинслоу задумчиво нахмурился. — Это меня волнует. Ведь «АмериБэнк» продал ваши долги, предварительно не уведомив вас об этом. От всего этого дурно пахнет.

— Чертовски верно, так и есть! И запах довольно сильный! — Ноздри молодой женщины гневно раздулись. — Что касается «Пэн Пэсифик», я не доверяю им ни на йоту. И так было с самого начала.

— Судя по всему, не без оснований.