На самом деле, они оба запали друг на друга.

Это для меня ему приходится напрягаться, чтобы у него встало. И то только тогда, когда он соберется трахнуть меня из жалости!

Но в последнее время даже такие случаи бывают крайне редко.

Эмбер с горечью размышляла, кто же соблазнил Кристоса. Глория Уинслоу — женщина? Или Глория Уинслоу — ходящий, говорящий банковский счет, который можно и трахнуть для собственного удовольствия?

Но это и не имело большого значения. Какая бы сторона Глории ни привлекла Кристоса, Эмбер понимала, что она даже не может надеяться на то, чтобы потягаться с ней силами. Особенно если Кристос и миссис Богатая Сучка запали друг на друга.

А судя по тому, что она видела и слышала, так оно, очевидно, и было.

Неожиданно все случаи необъяснимого поведения Кристоса стали вдруг понятными. Например, причина его охлаждения к своему старому другу и партнеру Эмбер Стич. И почему он обращается с ней, как с дерьмом. Всегда выискивает ошибки, цепляется, унижает. Заставляет почувствовать себя дурой. Как будто она ничего не может сделать правильно.

И потом это его молчание. Долгое молчание, когда он погружается в себя. Эмбер просто окатывает холодом, когда его эмоциональная температура понижается, замораживая ее.

Он хочет от меня избавиться.

Понимание этого факта всплыло прежде, чем Эмбер успела его блокировать.

Черт!

Эмбер подавила стон и крепко обхватила себя руками. Ей было необходимо растереть руки, чтобы восстановить кровообращение, но девушка боялась шуметь. И так и страдала молча. У нее свело мышцы от сидения неподвижно, ноги почти совсем онемели, голова шла кругом от того, что она узнала… Или вернее от того, что она подозревала все эти последние два месяца, но не могла найти сил признать, все откладывала.

В его жизни для меня нет места, теперь, когда Кристос заполучил Глорию Уинслоу.

И сейчас, прислушиваясь к воркованию удовлетворенных любовников, слышному у нее в шкафу, Эмбер не смогла не заметить легкую непринужденность между Кристосом и Глорией, ту уютную интимность двух людей, которые любят друг друга, не испытывая тяжести вины или стыда. Они были настроены на собственную волну.

И я сюда не вписываюсь.

— Ну, крошка? — даже приглушенный дверцами шкафа до нее донесся низкий, похотливый голос Кристоса. — Готова к траханью твоей жизни?

Крошка.

Слово дико забилось в голове Эмбер, жужжа летало в ее мозгу, словно пуля, ищущая выход.

Он называет ее крошкой!

Девушка зажала уши руками.

Раньше он так называл меня!

Ей казалось, что она больше этого не выдержит. Господи, нет. У нее внутри все и так уже болело словно одна гигантская рана, а то, что она видела и слышала, отчаянно разрывало обнаженную кровоточащую плоть. Если бы только она могла придумать, как ей спастись бегством…

Пустые надежды. Существовал только один путь на улицу, и хотя Эмбер наплевать на реакцию Глории, ей было отнюдь не все равно, если Кристос обнаружит, что она за ним шпионила. Нет, ей совсем не все равно. Каждая клеточка ее тела подсказывала девушке, что, узнай Кристос о ее слежке, все будет кончено. Finito — в голове у нее щелкнули невидимые пальцы, вот так!

И что тогда? Ей не за что будет зацепиться. Она его просто потеряет.

Хочется ли ей держаться за него? Да, Господи, как же ей этого хочется! Тогда надо все это вынести. Она должна!

За дверями стенного шкафа похотливый разговор стих, послышались влажные поцелуи и посасывающие звуки, низкие горловые стоны. Эмбер было слышно, как похрустывает белье на кровати, поскрипывают пружины, мягко пришлепывают друг о друга тела.

Девушка вытерла слезы и наклонилась вперед. Она стала смотреть одним глазом в щелочку.

И от боли закусила губу.

Начался второй раунд.

Позже, намного позже, они лежали рядом, голова Глории на гладкой, мускулистой груди Кристоса.

— Кристос, — шепнула женщина. — Что я буду делать? Я нуждаюсь в тебе сильнее, чем наркоман в отраве. Намного сильнее!

Он губами потерся о ее волосы.

Глория переменила позу и легла на него сверху. Она приподнялась на локтях, ее груди казались твердыми, зрелыми плодами, глаза смотрели прямо в зрачки любовника.

— Я серьезно. Ты единственный мужчина, кому удалось удовлетворить меня.