— Эфирия. Эфа. Что тебе нужно?

— Если говорить о глобальных планах, то наладить контакт. Всё же мы не чужие друг — другу. И я действительно хотела бы с вами, тобой и детьми, общаться поближе, — голос псевдо-ламии лучился доброжелательностью. — Но если говорить о сегодняшнем звонке, то просто передать телеграмму от одного твоего бородатого поклонника.

— Телеграмму? Боро… Бирин?!

— Он самый, — смех, колокольчиками зазвенел в голосе Эфы. — Или у тебя есть много влюблённых дворфов?

— Я никогда не… — Софья с трудом взяла себя в руки, что бы, не начать оправдываться перед этой хвостатой стервой. — Что он хотел? Что-то с Игорем?

— Зачитываю. Встретил сынку тчк. Хват хлеще Данила тчк. Пройди он тогда Гладь, не только Чёрное бы взял, а всю Радугу разом тчк. Пока начал с Баронессы де’Жеро тчк. Помог тчк. Сопровождаю тчк. Срок возвращения около двух недель тчк. Верну в целости тчк.

— Это всё?

— Нет, тут ещё приписка. Люблю тчк. Скучаю и много тчк-ашек.

— Могла бы это не говорить, — Софья почувствовала, как краска заливает её лицо.

— Ну, уж, нет, — на том конце линии ламия веселилась во всю. — Извини, но я считаю что Данил, да и Бирин гораздо больше тебе подходят чем твой му…

— Не смей лезть в мою семью, — женщина сама умела шипеть не хуже любой змеи. — Не трогай моего мужа! Если бы не ваша, проклятая Гладь, я бы вообще никогда не встретила никого из них. И знаешь что? Я была бы вполне счастлива.

— Извини, — голос Эфы наполнился сожалением. — Мне действительно не следует лезть в твою жизнь. Прости. Я не хочу ссориться. И позвонила что бы первой передать весть об Игоре. Если не хочешь, больше не услышишь меня, но я действительно, искренне хочу наладить отношения.

— Хорошо. Благодарю за звонок, — на Софью произвело впечатление раскаяние, всегда внешне холодной ламии. — Я очень переживаю за сына. Рада, что всё в порядке. Ещё раз спасибо, и, если хочешь, давай созвонимся в субботу. Мы собирались встретиться с Региной и Алиной. Думаю, они будут не против увеличения состава.

Вернуться на кухню Алиса успела первой и сейчас, как ни в чём не бывало, сметала с тарелки рыбу с гарниром. На самом деле ей было невероятно трудно сдержать себя и не накинуться с расспросами, но и голод давал о себе знать. Так что девочка приняла соломоново решение — быстро всё съесть, а потом уже начать пытать мать, на предмет стольких интересных вещей, о которых удалось подслушать. Моральный вопрос волновал егозу в последнюю очередь.

Софья появилась на кухне с исчезновением последнего кусочка спаржи с тарелки девушки.

— Звонила Эфа, — эта фраза предназначалась, прежде всего, Иннокентию, вроде немного отошедшему от шока, но, после этих слов вновь замершего как удав перед кроликом. — С Игорем всё в порядке и он через пару недель будет дома.

— Ура!!! Игорёха возвращается!!! — Алый мячик заскакал вокруг матери. — А чего так долго? А кто такая Эфа? Мам, а что такое Гладь?

Последнее слово произвело эффект бомбы, разорвавшейся на кухне элитной многоэтажки в центре столицы. Замерший сусликом мужчина, всплеснул руками, умудрившись перевернуть на себя тарелку, со своим блюдом и теперь был покрыт не только молоком, но и затейливо украшен пророщенными бобами. Софья же наоборот, стала бледная как мел, и твёрдо ухватив дочь за руку, уставилась ей в глаза.

— Не смей произносить это слово моём доме! И поклянись, что никогда, никогда, не станешь сама выпытывать, что это такое. Поклянись, слышишь!

— Да клянусь, клянусь, — девочка была в шоке от произведённого эффекта. — Да что я сказала то?

— Ничего, дочка. Просто забудь. А вот за то, что подслушивала, останешься без сладкого.

— Ну и ладно.

— На неделю!

— Ну, ма-а-ам!

В стену у изголовья кровати тихо постучали. Апартаменты, занимаемые прибывшими из островных королевств, располагались на третьем этаже таверны и относились к категории графских покоев. Ничего сверхъестественного, но в этом забытом богами государстве, большую роскошь, можно было найти, разве что, в замках дворянства или возвышающейся над городом цитадели самого Барона Зинквельского.

Впрочем, Леди Беатрис Альб эти две спаренные комнатки, плюс гостиная вполне устраивали. Во дворцах и поместьях Зинквельской аристократии она быстро бы превратилась в птицу, запертую в золотой клетке, что девушку никак не устраивало. Её общественный и социальный статус делали её заложницей высокого положения в обществе, а потому стоило ей только сделать шаг на откидной мост родового гнезда каких-нибудь Пшетричей или Шпорипшечей как её визит в эти «пшекающие» земли стал бы вполне официальным.

Как же — младшая дочь самого Графа Альба, пусть и далёкого, заморского, но влиятельного правителя, соизволила посетить жалкие халупы простых смертных! И это не её слова! Это почти стандартная фраза, которой встречали её на своём пороге почти все местные аристократы, кланяясь в пояс словно холуи. Даже бароны и те, пытались утопить девушку в круговерти балов, праздников в её честь и прочей шелухи, из-за которой времени на приключенческую практику просто не оставалось. С тех пор Леди Альб и зареклась переступать порог знатных домов в этих местах, на хозяев которых она, незамужняя островная Графиня, неизменно производила тот же самый эффект, что молодая текущая кобылка на…