Бруно и Мэри проходили по статье «женщины и дети». И хотя против общества прекрасного пола я лично не возвражал, и даже более того, всегда был только рад их компании, а тем более в такой момент, но в этом конкретном случае я склонен был отнести Машку не в первую, а во вторую категорию. «Дети». Воспоминания о жарком поцелуе ослепительной островитянки которой Маруська проигрывала по всем статьям будили определённые желания… например поупражняться с ней в борьбе, желательно в портере, а при взгляде на нашу волоокую бледную немощь хотелось только одно — дать ей плюшку, стакан молока и отправить в Артек на две смены — чтобы глаза мне здесь не мозолила.

Ну, а здоровяка оруженосца вообще никуда относить не следовало. Ребёнок он и есть, просто по ошибке засунутый в тело взрослого мужчины.

Оставался Гуэнь, но и ушастый в качестве собутыльника восторга не вызывал. Пить с этим хитрым лисом, даже под присмотром Юны, сейчас прочувствовав реальность этого мира — я просто-напросто опасался. А то ведь как оно бывает — проснёшься утром без штанов… И ладно если просто сопрёт! Про эльфов, знаете ли много всякого разного наши писатели фантасты понапридумывали! Не — нам таких собутыльников не надо! Лучше уж — я сам с собой посижу, а всех остальных отправлю в Артек вместе с Баронессой! Пофантазирую на тему кумите с Леди Беатрис!

Сказано — сделано. Весь вечер я основательно нагружался продукцией местных виноделов, разогнав всех своих попутчиков которые по какой-то причине упорно крутились возле меня. Ну, или гулять, если кому-то хочется. В результате глядя на мою скисшую морду захотелось всем, даже Машке которой до этого жизненно необходимо было: «Посмотреть на салют на фоне Баронского замока из тенистого садика вместе с сером Игорем…». Так что лечить расшатанные нервы, мне никто не мешал.

Зато утро началось с ушата холодной воды, дикого визга Юны, моего отборного мата и невнятных объяснений чем-то перепуганного Гуэня, что нам, дескать, срочно нужно куда-то ехать причём обязательно вдвоём. А теперь этот ухатый садист-водолей изображает из себя оскорблённую невинность, демонстрируя всем встречными и поперечным медленно наливающийся синевой здоровенный фингал под глазом.

Тут фургон налетел на очередную кочку, и тряхнуло его особо сильно. Желудок мигом оказался под горлом и хорошо ещё, что я успел слезть, а точнее — свалиться с козел, прямо на пыльную дорогу, прежде чем оросить бренную землю продуктами вчерашней попойки.

Твёрдо решив для себя разобраться с хозяином местной гостиницы за ту дрянь, что он вчера втюхал мне под видом молодого красного вина, тяжело поднявшись я, полез на своё место. С трудом удерживаясь дрожащими руками за скобу и не с первого раза попв ногой на подножку.

Вид мой был суров до безобразия, даже этого шовиниста-затейника проняло. Бледное, почти зелёное лицо похмельного вампира, страдающего от дикой жажды, видимо не подходило для предстоящей нам миссии и он, кивнув каким-то своим мыслям, протянул мне приличного размера бурдюк, в котором, о чудо, оказалось отличный холодный эль.

Присосавшись к горлышку, я пил этот пенный нектар богов, пока хватало дыхания.

— Вот всё-таки человек ты, Гуэнь, хоть и эльф. Ну ничего, ещё немного и я научу тебя чистить сапоги с вечера, что бы одевать их на свежую голову. А уши подровняем по уставу.

И выдав этот поток мысли, я полез внутрь фургона. Наслаждаться столь вкусным и целебным напитком лучше всего было лёжа. А технику безопасности при побудке меня любимого ухатый садюга уже выучил назубок, точнее — на глазок. Зубы-то я пока выбил только Амадеушу.

— Гуэнь!

— А? — откликнулся эльф.

— Я ведь действительно в другом мире? — спросил я, вновь прикладываясь к горлышку.

— Ты меня спрашиваешь? — удивился он. — Или сам себя?

— Сам себя… я вчера погулял тут и…

— Что «И»?

— И совсем перестал понимать, где я нахожусь.

— Да ты что? Могу подсказать, если забыл!

— Я не правильно выразился — точнее я осознал, где собственно нахожусь!

— Теперь я уже ничего не понимаю… — буркнул за клапаном контрабандист. — Что ты там понял-то?

— Что я в другом мире… который совершенно не похож на привычное мне средневековое общество моей старушки Европы, — я сделал глубокий глоток. — Вот скажи мне, ухатый. Как девушка может быть рыцарем?

— В Серентии и Умбрии — никак. А в королевствах, образовавшимся на месте бывшей Островной Империи, я слышал, подобное извращение в порядке вещей.

Мы помолчали.

— Ты знаешь, на ней была миниюбка, без какой бы то ни было защиты, и охренеть какой гламурный доспех из тонкой жести.

— Наверное, мифрил. Ну, или клайтоний. А ткань, скорее всего, зачарована, и удар держит получше твоего нагрудника.

— Юбочка была шёлковой! — уточнил я. — С тонкой вышивкой, а вот что под ней — мне проинспектировать не довелось…