– Довольно, господа! Довольно… – отмахнулся отец Раймонд.

– Простите, ваше преподобие, но будет ли нам дозволено узнать подробности?

– Подробности? Пожалуй. Тем паче, господа, зная вашу привычку добираться до самой сути вещей и природы происшествий. Надеюсь, что вы оцените всю важность моих слов и сохраните услышанное в тайне.

– Разумеется, ваше преподобие, – едва не хором ответили мы.

– Вот и прекрасно… – кивнул отец Раймонд. Он вздохнул, словно ему было тяжело вести эту беседу, немного помолчал и продолжил: – Дело в том, что Филипп де Камрон был связан с неким заговором…

– Заговором?!!

– Заговором, целью которого была сдача Баксвэра неприятелю, который в самом ближайшем будущем появится у стен нашего бедного города.

– Вот как… – прошептал Орландо де Брег.

– Понимаю, сие звучит прискорбно, но, к сожалению, это чистая правда. Ступайте, дети мои! Ступайте. Вы заслужили и награду, и отдых.

– Простите меня, отче, но я всё же выскажу несколько слов, – поджал губы шевалье де Брег и вцепился в рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. – Вы, ваше преподобие, вольны их трактовать согласно вашему желанию. Не знаю, каким образом удалось прознать о заговоре и предательстве Филиппа де Камрона – а ему этот вопрос уже не задать, – но, как подсказывает жизненный опыт, громче всех обвиняют те люди, кто сам повинен в различных грехах и злодеяниях! Это напоминает крик вора в толпе, который украл кошелёк и радостно улюлюкает вслед голодному бродяге, укравшему кусок хлеба. Если граф Шарль де Бо так уверен в предательстве шерифа, то что нам запрещает усомниться в его собственных делах и поступках?

– Вы ведёте опасные речи, сын мой… – Взгляд священника потускнел и стал тяжёлым.

– Вот именно за это и прошу меня простить […]

…[шева]лье шёл так быстро, что я едва успевал следовать за ним. Сбежав по ступенькам, де Брег вдруг остановился, оглянулся по сторонам и грязно выругался!

– Вы чем-то удивлены? – оторопел я.

– Удивлён? – оскалился шевалье. – Нет, Жак, я не удивлён. Я взбешён!

– Но…

– Знаете, что я вам скажу? – Шевалье взял меня под руку и увлёк вниз по улице. – Филипп де Камрон был изрядной сволочью! Он был интриганом, пройдохой и, возможно, трусом, но выгоду свою знал и не собирался выпускать её из рук!

– Вы хотите сказать, что обвинение вздорно?!

– Готов поставить свою голову на заклад! Убитый шериф никогда бы не стал предавать, рискуя остаться не у дел, а уж тем паче не отдал Баксвэр на разграбление врагам. Он мечтал быть представленным его высочеству, а предательство перечеркнуло бы эти планы!

– Но граф…

– Граф доволен этим расследованием? – перебил меня де Брег. – Вы это хотите сказать?

– Он был довольно щедр… – растерялся я.

– Он просто заткнул нам глотку пригоршней монет! Если мои предположения верны, то слуга, найденный неподалёку от Баксвэра, направлялся к нашему королю.

– Зачем?!

– Жак, вы уже высказывали мысли по этому поводу. Дабы отвезти письмо де Камрона о преступном сговоре Шарля де Бо, – закончил де Брег. – Теперь это очевидно. Я не вижу иной силы, обладающей в Баксвэре такой властью. Местная знать не станет сдавать город! Это грозит большими денежными потерями, а дворяне скорее удавятся, чем поделятся своим добром.

Несколько дней я пребывал в томительном для меня одиночестве. Шевалье де Брег был занят в монастырской библиотеке, а мне оставалось лишь праздное безделье и бесцельные прогулки по городу. Памятуя о надвигающейся осаде, я наведался к оружейному мастеру, где приобрёл кирасу, наручи, шлем и прочие вещи, кои должен иметь дворянин, идущий в бой. Кстати, эти товары изрядно подскочили в цене, и если бы не деньги, выданные отцом Раймондом, мне пришлось бы обратиться к своему тайнику. Заплатив за покупки, я попросил их доставить ко мне домой, а сам, почувствовав лёгкий голод, решил наведаться в одну из харчевен, которых на рынке было предостаточно.

Увы, но сие заведение не шло ни в какое сравнение с «Королевской охотой», где мы с де Брегом чувствовали себя как дома! Я уже не припомню названия этой харчевни, но нечто похожее на «Приют паломника». Признаться, с таким же успехом её можно было назвать приютом блудниц или пьяниц. Тем паче что рожи завсегдатаев не были озарены благостью и милосердием! Напротив, взгляды, которыми меня встретили, были весьма недружелюбны! Так смотрят на курицу перед тем, как свернуть ей голову. Усмехнувшись, я выбрал один из столов и сбросил плащ. Оценив моё оружие, пьяницы поскучнели и отвернулись.

– Что вам угодно, сударь? – спросил хозяин, вытирая руки куском грязного полотна.

– Кусок мяса и бутылку вина.

Пока хозяин драл горло, призывая поварят поторопиться, я осмотрел присутствующих здесь господ, заметив, среди прочих, нескольких небогатых дворян, которые убивали время за игрой в кости. Свечные огарки, призванные заменить подсвечники, бросали зыбкие тени и едва разбавляли царящий здесь сумрак. Приступив к трапезе, я немного отвлёкся, а когда поднял голову, то заметил нового посетителя, который устроился за соседним столом и неторопливо цедил вино, бросая презрительные взгляды на собравшихся шлюх и бражников.

Судя по его богатой одежде, он был из числа графских вассалов. Наряд был слишком хорош для простого дворянина, но без той лишней пышности, которая отличает придворных пройдох и бездельников. Ему было около тридцати пяти лет, а следовательно, он был уже не молод, но движения выдавали сильного и опытного воина.

Густая шапка тёмных волос, украшенная редкой, почти незаметной сединой. Аккуратная борода и щегольски подкрученные усы показывали заботу о своей внешности, но широкие скулы и тяжёлая челюсть сводили эти старания на нет. Признаться, он был похож на одного из охотничьих псов, живших в замке моего батюшки, а нависающие над глазницами густые брови и презрительно прищуренные глаза лишь довершали сей образ. Возможно, сей портрет и покажется вам не совсем точным, но в зале, как я уже говорил, было не так уж светло.