– Полагаю, что на сегодня хватит, – сказал он, когда мы вышли из здания. – Не будем же мы здесь ночевать! Его преподобию доложим завтра. После полудня. Не хочу, чтобы святой отец озаботил нас каким-нибудь новым поручением. Ещё меньше мне хочется попасть на приём к Шарлю де Бо, который обязательно пожелает узнать, кто убил его приближённого и как скоро злодей будет пойман? В приёмной нашего графа можно просидеть весь день, теряя драгоценное время, а у меня, как вы знаете, назначена встреча с бароном. Надеюсь, Жак, не откажете в любезности быть свидетелем на этом поединке?

– Простите за назойливость, шевалье, но у меня есть один вопрос.

– Какой же?

– По правилам, свидетель должен знать о причинах вашего раздора.

– Если вы не против, то поведаю их завтра, – сказал он. – Сегодня устал от разговоров…

Вечер, опустившийся на улицы города, был неприветлив и хмур. Шёл дождь. Он стучал по крышам домов, навевая хандру и усталость. В камине потрескивали дрова, но даже тепло не приносило мне ощущения покоя. Напутственные слова, сказанные де Брегом, обязывали взглянуть на убийство господина де Камрона несколько иначе, а сие оказалось непростым делом! Требовалось отказаться от прежних рассуждений и выстроить новые, возможно противоположные, но соответствующие обнаруженным фактам.

Как-то незаметно я отвлёкся от деталей и начал размышлять о личностях, которые были замешаны в эту историю. Мне показалось разумным предположить что Филипп де Камрон был знаком с убийцей. Иначе он не стал бы беседовать в своих покоях. Шериф, насколько было известно, принимал простых просителей в нижней зале, а не своём кабинете.

Мало того – казалось, что беседа изначально не была дружеской…

Отойти к окну и отвернуться, показывая пренебрежение собеседнику – не самый лучший способ для общения между людьми благородной крови. С другой стороны – шериф никогда не отличался изысканностью манер. Достаточно было вспомнить допрос, учинённый мне и де Брегу. Или же, как я уже говорил, убийца был хорошим другом, что позволяло Филиппу чувствовать себя более свободно.

Арьен… Секретарь был не так прост, каким он хотел показаться. Двадцать лет служить де Камрону – хорошая школа. Человек должен был пройти и огонь и воду, чтобы заслужить доверие своего господина и быть допущенным ко многим делам и тайнам. Это значит, что он доподлинно знал о всех встречах. Даже о тех, о которых знают лишь избранные.

Шевалье поднял один из клинков и показал мне:

– Как вам этот меч, Жак?

– Он прекрасен! – сказал я и, будьте уверены, не покривил душой.

Я пришёл к де Брегу незадолго до назначенного времени, чтобы обсудить вчерашнее происшествие и затем отправиться к городским воротам. Там, если вы помните, находилось излюбленное место для кавалеров, желающих скрестить клинки, не привлекая излишнего внимания к своим персонам. Когда я вошёл, Орландо как раз выбирал оружие для поединка. Показанный меч из дамасской стали, переливающийся благородным узором, был воистину чудесен!

Тяжёлое яблоко навершия, массивные защитные дуги и изогнутое перекрестье были украшены золотыми насечками, но с таким изысканным мастерством, что узоры ничуть не портили оружие. Оружие, созданное для боя, а не для празднеств, на коих лишняя пышность преобладает над разумом и вкусом.

– Полагаю, что барон де Фиенн будет рад увидеть этот клинок… – усмехнулся де Брег.

– Простите? – не понял я.

– В надежде заполучить его обратно, – добавил Орландо и прищурился.

– Это ваш приз?

– Вы совершенно правы. Это было тяжёлое, но славное время.

– Орландо, вы говорили о причинах дуэли…

– Разумеется! Барон желает расквитаться за некогда пропущенный удар. Первопричина размолвки кроется во внимании одной дамы. Эжен счёл себя оскорблённым и вызвал меня на поединок. Вам этого достаточно?

– Вполне. Я даже не сомневался.

– В чём же?

– Что вы повздорили из-за женщины, – улыбнулся я.

– Хм… Вы просто провидец, Жак де Тресс! Кстати, вы уже думали о смерти Филиппа?

– Да, но ничего путного придумать не удалось.

– Разве я говорил «придумывать»? – удивился шевалье. – Друг мой! Оставьте сие занятие летописцам, которые непозволительно красноречивы в своих домыслах и размышленьях! Им это позволительно! Они в отличие от королей и героев историю не творят, а пишут! Пишут, всяк по своему разумению и таланту. Вам в отличие от этих господ потребно использовать факты, о коих доподлинно известно.

– Этот секретарь не так уж многословен.

– Разве это вам ни о чём не говорит?

– Готов предположить…

– Не нужно предполагать, Жак! – перебил меня шевалье. – Нужно знать!

– Для этого мои мысли требуют проверки, а это почти невыполнимо.

– Дельное замечание, – согласился де Брег. – Поэтому вчера вечером я навестил друзей Ван Аркона. Тех, кто ещё остался в Баксвэре, разумеется. Попросил оказать нам небольшую услугу и присмотреть за челядью Филиппа де Камрона.