В этот момент в харчевню заглянул ещё один кавалер. Господин, за которым я наблюдал, поднялся и призывно махнул рукой, дабы привлечь внимание новоприбывшего. Когда он повернулся, то я, совершенно случайно, бросил взгляд на его перевязь. Посмотрел и едва не ахнул от удивления. Каким бы удивительным ни было совпадение, но за расшитым поясом, была заткнута не только привычная всем дага, но и охотничий нож… Причём два клинка располагались крест-накрест. Возможно, вам это покажется никчемной мелочью, но я, вспомнив убийство Филиппа де Камрона, насторожился. Тем паче что клинок висел таким образом, что был весьма удобен для захвата левой рукой.

Нож, привлёкший моё внимание, обладал массивным клинком с односторонней заточкой и рукоятью из оленьего рога. Короткое, но тяжёлое перекрестье было дополнено защитными щитками, похожими на морские раковины, изогнутыми в сторону острия. Хорошее оружие. Годное не только добить оленя, но и освежевать тушу…

После беседы, кстати довольно продолжительной, сей кавалер поднялся и швырнул на стол несколько монет. Попрощавшись со своим собеседником, он неторопливо направился к выходу из харчевни. Не знаю, что подтолкнуло к этому решению, но я тотчас расплатился и последовал за этим господином.

Заговорить с ним решился лишь в двух кварталах от рынка. Я уж не знаю, случайно ли так получилось, или меня преследовал некий злой рок, но мы оказались на той самой улочке, на которой мне, тогда ещё монастырскому послушнику, пришлось ввязаться в драку, дабы защитить неизвестного дворянина. Даже время было весьма схожим – на город опускались тяжёлые сумерки предзимья.

– Сударь, если вы не против, мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

– Кто ты такой, чтобы с тобой беседовать? – Он окинул меня презрительным взглядом и фыркнул, словно плюнул: – Ступай прочь!

– Сударь, вы изрядный невежа. Благородному человеку непозво…

– Ты меня учить будешь?! Я тебе сейчас шею сверну!

– Осторожнее! – Я отпрыгнул в сторону. – Я вам не Филипп де Камрон! Ваш нож здесь не поможет!

– Что?! – взревел он и выхватил меч…

Я не знаю, на что рассчитывал этот господин – на мою молодость или свою удачу, но его поведение выглядело глупым! Непозволительно размахивать клинком, словно пытаешься отогнать докучливую муху! Барт Уэшем, да продлит Господь его дни, неустанно повторял: первое, что приводит к смерти, – презрение к противнику! Противника не нужно любить, но должно уважать, потому что неуважение влечёт вальяжную расслабленность, а это…

Парируя рубящий удар, я позволил скользнуть его клинку вдоль лезвия моего меча, дабы увести в сторону и, не медля, нанёс ответный удар, который рассёк ему щёку! Кавалер, не ожидавший от меня такой прыти, отшатнулся, но мой бросок было трудно, а если быть точным, то невозможно остановить! Глубокий, «проваливающийся выпад» и… Удар в горло! Он даже не вздрогнул! Не вздрогнул, пока я не провернул в ране клинок и не сделал шаг в сторону, дабы не нарваться на бесполезную попытку нанести ответный удар. Он уже хрипел, падая на колени и валясь на бок…

Поверьте, записать эти строчки заняло больше времени, чем убить этого незнакомца!

Не успел я вытереть меч от крови, как в конце улицы показалось несколько стражников, совершавших вечерний обход. Единственное, что успел сделать, так это вырвать из-за пояса моего противника тот самый охотничий нож и тотчас, не дожидаясь, пока меня заметят, перемахнуть через ограду соседнего дома. Едва не попав в зубы сторожевой собаки и едва не сломав шею, свалившись на пустые бочки, я, пусть и не совсем целым, а заработав несколько царапин, умудрился скрыться. Уже убегая, слышал крики стражников, которые обнаружили труп убитого дворянина.

Возвращаясь домой, я заметил целый отряд каменщиков, направляющихся от городских стен. Судя по всему, граф всё же озаботился приведением в порядок некоторых башен, кои, надо заметить, изрядно обветшали. Благополучно нырнув в один из переулков, я избежал лишнего внимания к своей персоне и наконец подошёл к дому.

Едва я вошёл во двор, как увидел шевалье де Брега, сидящего на пороге.

– Ну и где вы изволите гулять, Жак де Тресс? Я уже заждался.

– Прошу меня простить, шевалье! Ходил в оружейную лавку.

– Готовитесь к войне? – Орландо покосился на моё лицо и хмыкнул. – Если бы не ваша целомудренность, Жак, то я бы сказал, что вы только что поругались со своей подружкой, приревновавшей к своей товарке!

– Это ещё почему?

– На шее видна изрядная царапина. Сомневаюсь, что её оставил оружейник, с которым вы не сошлись в цене.

Я выставил на стол кувшин с вином и скромную закуску, а пока шевалье разливал вино, не придумал ничего лучше, чем выложить на стол взятый с боем клинок. Шевалье чуть не поперхнулся: