Шрифт:
За спиной глухо, утробно ахает, раздается грохот и треск – ни с чем не сравнимые звуки обвала здания. Но это нам в плюс – там пылища сейчас, от огня в спину мы на какое-то время полностью прикрыты…
Ничейка! Ничейная земля, она совсем рядом, за забором с пробитыми дырами – забор знакомый, бетонный, совсем такой, как в воинских частях. Изрытая минами дорога, чуть подальше – горелая БМП. Интересно, как она тут оказалась, надо быть полным отморозком, чтобы пытаться прорваться по этой дороге.
– Готовность!
Шум моторов.
– Технички справа!
Пикапы. Чертовы пикапы, с пулеметами, часть – с боевиками, кустарно бронированные, здесь уже научились резать броню, вырезая куски из подбитых машин и усиливая гражданскую технику. Не один.
Бум-бум-бум!
Крупнокалиберный пулемет бьет точно по нам, но выше, раскалывая бетон своими огромными пулями, куски бетона и бетонная крошка валятся на нас. Они лишь немного не рассчитали – пулеметчик ведет огонь через кабину пикапа и не может опустить ствол так, чтобы реально достать нас. Но ему и не надо – запереть нас на месте, пока штурмовая группа пройдет к нам по развалинам и забросает гранатами…
Пулемет внезапно смолкает. Через дыру в бетоне, подняв голову, я вижу, как машина стоит с разбитым лобовым, пулемет молчит, а рядом с машиной лежит еще один, не успевший добежать до спасительных развалин. И только треск автоматов говорит о том, что кто-то еще уцелел…
– Сменить магазины! На прорыв! Вперед!
Аиша. Она все-таки достала – сначала водителя, потом стрелка, несмотря на бронежилеты и кустарное бронирование. А бронежилеты там точно были – их полно у боевиков, с каждым месяцем становится все больше и больше. Нелетальные поставки, мать твою.
Проскакиваем – и уже видим собственный пулемет, ведущий огонь на прикрытие со второго этажа здания.
– Башар Акбар! – орет кто-то от радости.
И в этот момент я слышу звук… непередаваемый звук раздираемого воздуха. Такой издает крупнокалиберный снаряд или самодельный фугас, запускаемый с помощью катапульты.
– Ложись! – ору, и снаряд бьет совсем рядом, накрывая нас ударной волной. По сравнению с которой мы – букашки, подхваченные ураганом…
Вы чье, боевичье…
Я, кажется, уже говорил, что на войне не стоит искать правду – пойдешь за правдой, сотрешь ноги до задницы. Но иногда этой правды хочется. Хочется до жути, до боли, до зубовного скрежета…
Хотя своим контуженным мозгом я понимаю – бесполезно. Бесполезно и бессмысленно. Это все равно, что говорить со стеной. Западный мир, когда ему надо, поразительно равнодушен. Он не видит, не слышит, не понимает. Западные СМИ – вовсе не образец правды и свободы, они рисуют картинку, которую должны усвоить зрители, и в этих картинках нет полутонов. Черное или белое. И если кто-то назначен черным, то вся информация подгоняется под шаблон, тем, кто назначен черным, отказано в каком-либо понимании вообще. Передовицы многих западных СМИ похожи на заголовки «Правды» сталинских времен, ни о каком «альтернативном мнении» не может быть и речи. Мне иногда кажется, что западные СМИ и околомедийная тусовка – это четвертая власть, по своей мощи не уступающая, а то и превосходящая три остальных. Я не верю, что вот этим корреспондентам, ведущим, экспертам платит правительство за пропаганду. Скорее наоборот – это они рисуют картинку, где надо, замалчивая неудобную правду, где надо, передергивая – для того чтобы создать нужное общественное мнение и, опираясь на него, заставлять политиков действовать.
– Где это снято?
– Провинция Мардин, скорее всего.
На экране – люди в защитных костюмах и противогазах, клетки с кошками. Какие-то ходы и норы. Вентилятор. Потом – машина, «Лэнд Крузер 70» с красным крестом, люди с Калашниковыми около нее. Синие бронежилеты – такие использует пресса и некомбатанты.
В общем-то материал качественный. Явно подготовка к пробному или боевому использованию химического оружия.
– Вот этот…
Изображение на планшете останавливается. Человек на экране, синий бронежилет и автомат, небрежно висящий на боку на длинном ремне.
– Кто он?
– Роберт Карлайл. Американец.
Здорово.
– Как опознали?
– Очень просто. Он заявлен, как гуманитарщик, есть в базе данных ООН, она почти что в открытом доступе. Одновременно – если верить его налоговой декларации – он получает пенсию от правительства США за боевое ранение. Сложить два и два – и…
– И?
Сергей, официально занимающийся безопасностью российского посольства, снова тыкает в экран, запись идет далее.
– И?
– И что?
– Я тебя спрашиваю – что?
В палате военного госпиталя, где я лежу, – полутьма, я попросил не включать свет, да это и полезно, если перенес контузию – все внешние раздражители вредны. Лучи света пробиваются через щели в жалюзи…
– Да ничего.
Вот так вот… Ни-че-го.
Это притом, что погибла Аиша и большинство бойцов, с которыми нам удалось добыть эту информацию. Это я уже знаю. Третий заряд осадного орудия лег точно по угловому зданию, где находилась основная опорная точка. Аиша погибла только потому, что нарушила основное правило снайпера – никогда не задерживайся в том месте, где тебя видят или ожидают.