И расписочка его у нас сохранилась. Хорошая расписочка такая…

Время до контакта еще есть…

Я лежу на полу, на боку, подстелив под себя каремат – еще Уинстон Черчилль говорил, что никогда не надо стоять, если можно сидеть, и никогда не надо сидеть, если можно лежать. Просматриваю налево темную, подсвеченную только сочащимся через дырявую крышу светом торговую галерею – она большая и высокая, может целая фура зайти. Или пикап с пулеметом. Здесь такие называются «техникал», техничка. Китайский пикап, вырезанный из трубы большого диаметра, щит и пулемет – обычно румынский «ДШК», которые сюда в большом количестве передают американцы, и заканчивая «КПВТ», снятый с подбитого БТРа. Точность у такой вот кракозябры почти никакая, но для беспокоящего обстрела позиций в цели размером с жилой дом или квартиру вполне подходит. Такие вот технички – кошмар для любого снайпера…

Мысли плавно переползают на Аишу. У нее никого нет, и у меня тоже никого. Наш резидент в Дамаске, генерал Толстопятов ухмыляется – много лет назад он тоже был здесь советником. В восемьдесят втором. Из-за смешения кровей и господства здесь французов в межвоенный период – сирийки очень красивые, и считают своим долгом подарить ночь любви шурави, который уходит в бой за их страну. Но мне бы не хотелось думать, что у нас с Аишей все так.

Я с самого начала сказал, что перспективы нет. Она сказала, что все понимает. Но все равно ни о чем не жалеет.

Нет здесь места для жалости.

– Справа. Один человек.

Другое направление просматривает Муса, один из телохранителей…

Он?

Для встречи у нас здесь другой магазинчик, разбитый и выгоревший. Дальше по галерее.

– Один?

– Один…

Надо идти.

В дальней стене пролом в соседний магазин, там все выгорело. Выбрав момент, я выбираюсь перекатом. Привычная тяжесть дюффеля не давит на плечи, и без него я ощущаю себя голым. Под ногой хрустит битое, закопченное стекло.

Иду по галерее, чуть сгорбившись. Люди, идущие навстречу, как сомнамбулы, они уже устали бояться и на автомат в мои руках не реагируют.

Так…

По договоренности, если контакт возможен, агент должен оставить отметку мелом на стене, на повороте. И все бы хорошо, да только ни хрена не видно тут в темноте! Вроде есть. Ну не будешь же фонарик включать. Это привлечет внимание…

Старая точка встречи была ближе и лучше приспособлена для такого рода встреч. Но там уже сирийская армия…

– Марша вог’ъила, – говорю я приветствие по-чеченски.

– Салам…

Агент – ждет меня в магазине, в руке – редкий здесь «Байкал», пистолет Ярыгина. Им только недавно начал вооружаться сирийский спецназ, самые элитарные части.

– Где взял пистолет? – спрашиваю, чтобы завязать разговор.

– Где взял, там уже нет. Принес?

– Сначала – товар.

Агент протягивает флешку.

– Что там?

– Записи.

– Ты установил?

– Мой человек.

Записи, имеется в виду записи в штабе сопротивления. Адам туда допущен, с американцами он знаком еще с Чечни, когда американцы ставили в горах станции радиоразведки, работавшие по всему югу России.

– По газовой атаке что знаешь?

– Там есть…

– А словами?

– Джабраил был очень недоволен. Говорил, что он встал, чтобы защищать народ, а не убивать его. Муса сказал, что там в основном шииты подохли, потеря невелика.

То, что и следовало ожидать.

– Вот, держи.

Я даю свою флешку.

– Что это?

– Там есть ноутбуки?

Адам кивает.

– Вставь флешку в любой компьютер и подержи секунд десять. Если захотят проверить, можешь отдать, не бойся. Там только видеозаписи.

Наушник в ухе разражается трелью – сигнал тревоги.

– Что там?

– Несколько человек. Вошли в галерею. С оружием.

– Сколько.

– Семь… восемь.

Хреново…

– Ищут что-то?

– Идут. Быстро.

Я быстро прикидываю, что к чему.

– Несколько человек идут с восточной галереи.

Адам моментально вскидывается, пистолет направлен на меня.

– Деньги давай!

Я левой рукой бросаю пачку, правая – в кармане.

– Уходи. Я тут останусь.

Не прощаясь, Адам выскальзывает в галерею. Я остаюсь наедине с темнотой…

Бежать в таких случаях – не самое правильное решение. Бежишь – значит, виноват. Остается шанс, что они не начнут проверять все подряд, и вряд ли они знают нужный магазин. Тогда они просто пройдут мимо. Если же не пройдут… в левой руке у меня длинная, болгарская граната, переделка из «ВОГ-17» – это «хаттабка», только фабричного изготовления. Катнуть такую в проход – хватит всем. Дальше очередь из автомата – и ходу…