М. Я же сказала, что его усыновили. Когда тебя лишили материнства.

О. И правильно лишили. Там, может, его полюбят. Он такой тихий ребеночек, бесхитришный… Никогда ничего сам не попросит. Даже не думает, что ему что-нибудь полагается… Как-то у нас не было что есть, уже второй день не было, он нашел на кухне у соседки кусок сухарика и мне принес. Сам голодный, а принес мне. Андрюшенька очень хороший человек, Иисус Христос. Иисус Христос все время приходит на землю в разном облике, мне одна верующая говорила. И как женщина являет себя, и как старик, и как ребеночек.

М. Да, ты мне это писала.

О. Я все время думала об этом.

М. Ты еще молодая и родишь. Ты ведь многое поняла.

О. Дай папиросу мне.

М. дает ей папиросу. О. кладет брошюру на стол. М. ее перекладывает на полку.

Господи (закуривает) утешителю… (Затягивается.) Помяни царя Давида и всю кровь его.

М. Я плакала над твоими письмами.

О. Я давно не плачу. Только думаю: за что – о натуре! – бл… пардон, мне такая судьба.

М. Тебе ведь сообщили, что лишили тебя прав.

О. смеется.

Это сообщение у тебя в личном деле.

О. Всё вы знаете.

М. И ты знаешь, что ребенка усыновили. В твоем деле есть это сообщение. Кому же ты эти письма с картинками писала?

О. Так… Думала, врут. А кому мне еще писать?

М. Так что не надо изображать дело так, что ты впервые об этом слышишь. Нас предупредили о том, что почти все преступницы еще и все время врут. Фантазируют. Придумывают всё.

О. Ну казните меня. Что такого. Приговорите.

М. Казнь отменена. Я это тебе говорю, чтобы ты не создавала такой трогательный образ.

О. Да не буду. Не буду.

М. Такой несуществующий образ. Играть не надо. И так жизнь покатилась под откос с подросткового периода, что уж тут лишнее на себя брать. Не надо. Я верю.

О. Ну расстреляйте.

М. Ты просто забыла, что мы всё знаем.

О. Всё?

М. Буквально всё. В личном деле собраны все показания всех свидетелей и соседей.

О. Комнату мою отобрали.

М. Мы боремся.

О. Не имели права.

М. Владимир Георгиевич обещает. У него есть какие-то каналы.

О. Вечная ему благодарность. (Кланяется со стула.)

М. Так что не наваливай на себя лишнего, известно всё.

О. Нет, не всё, вы, о натуре, пар… пардон, блин, знать всего не можете.

М. Можем! Очень можем!

О. Вы не можете знать, как я не могла плакать, когда узнала, что мой друг Иван из нашего дома в больнице умер. Никто меня не видел. Я ушла и ходила с Андрюшенькой на руках по улице.

М. Соседка видела, что ты ушла с Андреем в холод, а он был плохо одетый.

О. Ничего не соображала.

М. Сама оделась, а ребеночка кое-как.

О. Да не во что одеть было. Шубки у нас не было, ребята загнали за шмаль. Когда не было денег, шли и продавали соседям.

М. Это отражено. Это было решающее, когда лишали родительских прав заочно. Показания соседей, которые говорили, что ты с ребеночком никогда не гуляла, только в тот раз зимой и с раздетым.

О. Сволочи.

М. Поэтому я за тебя боролась всеми силами.

О. Я с тех пор не плачу.

М. Я знаю, это отражено.

О. И героин мне в карман мент подложил. Героин для нас был дорогой слишком.

М. Здесь пока все неоднозначно.

О. Потому что бабушка уже была при смерти, соседка моя, и была перспектива получить всю квартиру, если меня арестуют.

М. Это все неоднозначно. Есть показания, что вы у себя на кухне варили маковую соломку.