Когда бабушки не стало, Буська долгое время ходил сам не свой, часто просился на улицу, а, возвращаясь, сразу бежал в бабушкину комнату. Потом Буська пошел гулять и не вернулся. Его искали по всему двору, кричали, расспрашивали соседей. Кот не нашелся.

Прошло три дня. я ходил кислый, вспоминал, как Буська сам открывал двери, повисая на передних лапах на ручке, а задними отталкиваясь от косяка. Как Буська прыгал иногда ко мне на диван и ложился на колени (полностью он на коленях не помещался, там располагалась лишь передняя часть кота), позволяя чесать бакенбарды и включая свое мурлыканье, напоминающее работу мотоцикла на холостом ходу.

А на четвертый день мы поехали к бабушке на могилку. мне тоже дали цветы и я положил их в изголовье земляного холмика, туда, где стояла деревянная каланча с бабушкиной фотографией.

И, вдруг, из-за памятника раздалось "Мя-у" и вышел Буська. Он похудел, его бакенбарды как-то обвисли, и усы не торчали задорно, а тоже висели. Но вел он себя с прежней независимостью: подошел и сел у маминых ног.

А когда мама наклонилась и погладила его, замурчал, будто заработал мотоциклетный мотор.

16

Васька из моего детства был скверный мальчишка. Его усыновили из детского дома врачи, у которых не могло быть детей. И он, когда немного подрос, приносил им одни огорчения. Вот и не говори о наследственности!

Я встретил Ваську в Ялте спустя лет 20 после детства. Он унаследовал от родителей достаточно, чтоб спокойно жить на море и не работать. А родители умерли рано, считалось, что это он загнал их в гроб.

Сомневаюсь. Он, конечно, был пакостником, но приемных родителей обожал. Этакая смесь любви и благодарности. Хотя, его проступки несомненно ускорили кончину. Так часто бывает, кого любим - того и губим. У меня самого так...

Если бы я знал, я бы никогда не пошел.

Но я не знал, и поэтому, когда Васька таинственно поманил в заброшенный сарай, я зашел туда и начал всматриваться - в сарае после солнечного двора было пасмурно.

Васька звал туда, где громоздились обломки досок и мусор, в самый угол. Из этого угла донесся странный звук, будто пискнул игрушечный мишка с клапаном на животе.

Я пробрался среди обломков сарая, стараясь не наступить тоненькими тапочками на ржавые гвозди. В углу что-то лежало, из этого что-то торчал лом.

Я чисто механически коснулся увесистой палки лома. То, что лежало, шевельнулось и опять издало тот самый звук.

И вдруг я понял, что это кошка. И что лом проходит через ее тело.

– - Кто это ее?
– спросил я хрипло.

В горле почему-то пересохло, а лицо горело, будто мне надавали пощечин.

– - Подыхает, - как-то выразительно сказал Васька, - не будет теперь мяукать под окнами. Ты не бойся, она ни чья, бродячая.

Я попятился. Я пятился, пока не вышел из сарая.

И, когда шел домой, казалось, что я иду задом наперед, что я продолжаю пятиться, и что этот сарай никогда не кончится.

Дома никого не было.

Я вспомнил бабушку и с какой-то взрослой ясностью осознал, что никогда ее больше не увижу. Что она умерла.

Потом решительно прошел в детскую, в комнату братьев, достал из Мишиного шкафа (куда мне было запрещено лазить) пневматическую винтовку (которую мне строжайше было запрещено трогать), коробку пулек, с трудом согнул ствол, чтоб поршень наполнился сжатым воздухом, вставил пульку и пошел на кухню.

Окна кухни выходили во двор. Я подставил табуретку, открыл окно, тщательно прицелился одним глазом, прищурив второй, и выстрелил в Ваську.

Я не мог попасть, с такого расстояния легкая пулька просто бы не долетела. Да и звук от воздушки был тихий, пукающий.

Но я вновь переломил ружье и вновь выстрелил.

И я стрелял бы еще, если бы за моей спиной не появился Миша (я не слышал, когда он вошел).

Миша растерялся от наглости младшего брата, забрал ружье, закрыл окно. Потом он посмотрел мне в лицо и растерялся еще больше. Он впервые видел такое лицо у своего брата, он даже не знал, что у малышей могут быть такие лица.

И Миша не сказал родителям про ружье и про мое преступление.

Потому что Миша, хоть и был на десять лет старше, еще не познал, что такое смерть и что такое ненависть.

У него было легкое детство.

17

Воспоминания - всегда ерш. Из смешного и серьезного, из грустного и светлого, из "да" и "нет", из "ага" и "ого!" Этот ерш, порой, пьянит не хуже вина.

Когда Красная шапочка встретила вместо Волка меня она страшно удивилась.