– Скажу, - вздохнул я.

*

Как и следовало ожидать, в поезде обсуждали только Чемпионат и происшествие на нем, а вот о Турнире пока слухов не было.

– Уизли, это не я повесил над лагерем болельщиков Темную метку, - устало сказал Малфой, когда я совершенно случайно столкнулся с ним возле сортира.
– Отстань, Мерлина ради!

– Я тебя ни о чем не спрашивал, вообще-то, - ответил я.
– У тебя что, болезненная реакция на такие вопросы?

– Представь себе. Спасибо, я несовершеннолетний, и отец может запретить допрашивать меня, - скривился Драко.
– Однако его самого могут расспросить безо всяких санкций... Твоего родителя тоже могут призвать к ответу, где бы он ни служил, ты понимаешь, почему, я полагаю.

Я кивнул: под надзором папочки находился Поттер, так что спрос был немалый...

– Зачем вас вообще понесло на этот Чемпионат?

– Политика, - мрачно ответил Малфой.
– Министр пригласил отца, а не мог же он явиться без супруги и наследника? А так -- в гробу я видел этот Чемпионат с квиддичем вместе!

– Ты же любишь летать.

– Люблю. Но в профессиональные игроки не пошел бы, даже если б мне позволил отец, - усмехнулся Драко.
– Голова мне покамест дорога... Бладжеры ты видел? Ну вот... Да и в переломах приятного мало.

– Понятно... Значит, в школе просто выпендриваешься?
– спросил я.

– Я хороший ловец, Уизли, - совершенно серьезно ответил он.
– Но именно для уровня школы. В высшую лигу я не попаду -- нет у меня такой цели. И да, можешь считать, что я выпендриваюсь. Хобби у меня такое, знаешь это слово?

– Слыхал, - кивнул я.
– Ладно, замнем для ясности. А про Турнир ты слышал?

– Конечно, - Малфой растянул тонкие губы в улыбке.
– Но я очень тебя прошу, Уизли, не болтай об этом направо и налево. Даже твои ушлые братцы еще ничего не знают, иначе к ним уже стояла бы очередь желающих поставить на ту или иную школу!

– Молчу, - вздохнул я.

Интересно, даже Фред с Джорджем еще не в курсе! Малфой -- понятно, у него отец та еще шишка, но мой-то папочка тоже должен был знать...

– Вот и помалкивай, - сказал Драко.
– Хватит болтать, скоро прибытие.

Я кивнул и отправился к себе в купе, где шла игра по-крупному...

*

Погода была омерзительной, и я искренне пожалел первогодков, которым пришлось плыть через озеро в такой дождь! Нас-то он не волновал: в каретах особенно не промокнешь, да и так-то уж мы давно умели ставить "зонтик", так что ничем рисковали.

Церемония распределения порядком затянулась, а Том вдруг произнес, кивнув на преподавательский стол:

– Глядите, у нас опять нет преподавателя защиты...

И тут, будто этими словами он активировал какое-то заклятие, ударил гром, и на зачарованном потолке Большого зала вспыхнула молния.

– С глубоким удовольствием я сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится...
– продолжал вещать Дамблдор, и в этот момент раздался оглушительный раскат грома, и двери в Большой зал распахнулись.

На пороге стоял человек, опирающийся на высокий посох. Все повернулись в сторону незнакомца, которого на мгновение осветил свет очередной молнии, сверкнувшей на потолке. Гость скинул капюшон и тряхнул гривой длинных седых волос, а затем зашагал к столу преподавателей. Каждый шаг незнакомца отзывался во всех концах зала глухим стуком. Добравшись до стола, он направился к Дамблдору. Снова ударила молния, а Том прошептал:

– Вот и он...

Я хотел было спросить, о ком это он, но заметил карту, которую Том держал под столом. Что там, лицо его, на котором читалось предвкушение, говорило само за себя!

Новоприбывший был, мягко говоря, некрасив, а если сказать правду -- уродлив. Лицо его испещрили шрамы, а один глаз оказался искусственным, живущим собственной жизнью.

Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, пробормотав что-то, чего я не расслышал. Директор кивнул и указал незнакомцу на пустой стул справа.

Незнакомец уселся, откинул с лица пряди седых волос, подтянул к себе поближе тарелку с колбасками, поднёс их к остаткам своего носа и понюхал. Затем он извлёк из кармана складной нож, наткнул на него колбаску и принялся есть. Один его глаз, нормальный, разглядывал колбаски, а другой, синий продолжал метаться из стороны в сторону в своей глазнице, рассматривая зал и сидящих в нём учеников.

– Позвольте мне представить вам нашего нового преподавателя защиты от Тёмных сил!
– радостно сообщил Дамблдор безмолвному залу.
– Профессор Грюм!

Согласно обычаю, новых учеников и учителей приветствовали аплодисментами. Но сейчас ни одна живая душа, кроме Дамблдора и Хагрида, не захлопала. Дамблдор и Хагрид усердно аплодировали, но звуки их аплодисментов отзывались жалобным эхом в мёртвой тишине зала. Их одинокие хлопки быстро прекратились бы, если бы не Том.

Встав во весь рост, Риддл зааплодировал так, будто угодил на премьеру какого-нибудь знаменитого спектакля с примой мирового уровня в главной роли. Он аплодировал так искренне, от души, что за нашим столом раздались отдельные хлопки, а там уже их подхватил Гриффиндор и прочие...