Не знаю, как у меня повернулся язык сказать такое, но на Смотрителя это произвело впечатление. Его руки, которыми он вцепился в стол, задрожали, глаза расширились от ужаса, а изо рта вырвался возмущённый вздох.

– Ах, ты маленькая, хладнокровная тварь!
– воскликнул он, треснув кулаком по столу.
– Всегда знал, что ты вырастишь такой же гадиной, как и твой отец...

– Закройте рот и не смейте ничего говорить про моего отца!
– уже не сдерживаясь, прокричала я.

Мои руки уже дрожали с такой силой, что мне самой было страшно. Смотритель это тоже заметил. Он помедлил две секунды, затем осторожно достал из кармана ключ от кабинета, с маленькой бумажкой на нём, и кинул мне под ноги.

– В моём кабинете есть терминал позади стола, введёшь пароль и пройдёшь по лестнице к выходу из Убежища, - процедил он, затем с отвращением скривил рот и добавил: - Надеюсь, что ты подохнешь там, дрянь.

– Не дождётесь, - всё ещё обращаясь к нему на "Вы", скорее по привычке, чем из вежливости, сказала я.

Не отрывая взгляда от Альфонса, я пошарила рукой по полу, пока не наткнулась на ключик. После этого, я тут же сорвалась с места и выбежала за дверь, в коридор, чтобы направиться дальше.

Меня трясло, но я продолжала терпеть боль и усталость, заставляла себя бежать дальше.

Я добежала до конца коридора и выбежала на узкий балкон, огороженный ржавым металлическим поручнем. Я огляделась, сейчас я находилась над залом, где встретила Тома и Мери. Там крутилось несколько офицеров, но они не видели меня. Передо мной находилось круглое окно кабинета Смотрителя. Я выдохнула. Значит, осталось немного. Я прокралась к другому концу балкона и скрылась в неосвещённом проходе. К счастью, на маленькой тёмной лестнице никого не оказалось, и она меня вывела прямиком в просторную комнату с высоким потолком, на котором ровными рядами тянулись плафоны включенных ламп. Несколько компьютерных столов с выключенными терминалами, книгами и бумагами стояли в разных углах комнаты. Возле них находились какие-то стеллажи и книжные шкафы, оборудование и металлические ящики, нагруженные друг на друга. Кое-где я разглядела лабораторное оборудование, несколько аптечек на стене и...

– О, Боже...- прошептала я, закрывая лицо руками.

Я отняла руки от лица и двинулась вперед, не отрывая взгляд от распластавшегося на полу трупа Джонаса. Я не смогла сдержать слёзы. Внутри снова осталась только пустота от одиночества и колкая боль. Джонас лежал как-то слишком ровно, его голова была наклонена к правому плечу, на халате были кровавые разводы, но раны видно не было. Я подошла ближе.

Лицо Джонаса было каким-то слишком спокойным и умиротворённым, чёрные очки съехали на бок, но каким-то чудом не разбились. Он казался мне всё таким же добрым и красивым, как и при жизни, хотя его чёрные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были растрепаны, а на лице была размазана кровь. Я наклонилась и сняла с него очки. Пусть хоть что-то у меня останется от моего друга. Я опустила глаза, и заметила в кармане его лабораторного халаты голодиск, упакованный в картонную коробку. На ней были выведены аккуратные мелкие буквы. Я вздрогнула, узнав подчерк моего отца.

Я выхватила из кармана голодиск и осмотрела его. Надпись явно была сделана в спешке, там было написано всего лишь одно слово "Кайли".

Я вытерла слёзы, запихнула голодиск в карман рюкзака и быстро выгребла из настенных аптечек всё, что там было. Перед глазами всё плыло от слёз, а горло сдавили рыдания. Кинув взгляд на труп Джонаса в последний раз.

Я направилась в кабинет Смотрителя.

Большой полукруглый стол, отделанный деревянными панелями, красовался в самой середине. Он был полностью пуст, на нём не было ни единого листочка, а вычищенная гладкая деревянная поверхность отражала неровные разводы света от ламп с потолка. Сам кабинет был круглой формы, такой же, как и окно в кабинете. Я обошла вокруг стола и осмотрелась. В кабинете, кроме двух узких шкафчиков в углу, офисного стула у стола и системы с двойным терминалом на дальней стене, ничего не было. Я покусала губы. Может быть, отсюда нет выхода? Мог ли Смотритель обмануть меня, зная, что я ничего не сделаю Амате?