Делория ничего не сказал, прикрыл глаза, затем протянул мне руку.

– Удачи тебе там.

Я пожала его руку, затем я забрала своё ружьё и тихо сказала:

– Спасибо. Прощай.

Больше не теряя ни секунды, я пробралась сквозь завалы мусора в комнате и прихожей, и вышла в коридор. В куртке двигаться было тяжеловато, но зато она была довольно прочной и теплой.

Я больше не теряла времени, бежала всё быстрее, пытаясь справиться с болью от раны в ноге. Я задыхалась от усталости, размазывала пот, грязь и кровь по лицу. Офицеры сновали по Убежищу, разыскивая меня, но пока мне удавалось не попадаться им.

В конце концов, я свернула в коридор и вышла к кафетерию. Замерев и оглядевшись по сторонам, я тихонько прокралась внутрь. Я остановилась, ощущая приступ колкой боли. Я медленно прошла мимо столиков и старых, потёртых кожаных диванов красного цвета. На полу распласталось тело одного из жителей Убежища. Эта была женщина, не офицер, одетая в стандартный комбинезон Убежища.

Прикусив губу и сдерживая всхлип, я медленно подошла ближе. На полу с раскинутыми в стороны руками лежала бабушка Тейлор. Её пустые стеклянные глаза смотрели в потолок, бледные губы были приоткрыты, а седые волосы растрёпаны и белыми прядями расползались по грязному полу. Я закрыла рот рукой, чтобы не издать горестного восклицания, когда увидела посеревшее лицо бабули.

Я оглянулась, заметив на одном из столиков коробку с печеньем и бутылку воды, я торопливо схватила их и закинула в рюкзак. Едва сдерживая слёзы от осознания стольких потерь, я бежала дальше по холодным коридорам Убежища. Я уже почти добралась до медицинской части Убежища, когда наткнулась на офицера Гомеса.

Я заметила офицера слишком поздно. Моё внимание было отвлечено на совершенно другой поворот в коридоре. Я вдруг услышала шорох и крики, затем повернулась и увидела перед собой взволнованное лицо Германа. Он был одет, как и другие офицеры, в чёрный бронежилет и шлем с пластиковой маской. Мы с Гомесом таращились друг на друга целых десять секунд с одинаково затравленными выражениями лиц, ожидая друг от друга всего чего угодно. Я быстро скользнула взглядом по дубинке, крепко сжатой в руках офицера, затем посмотрела на десятимиллиметровый пистолет, что был спрятан у него в кобуре на поясе. Гомес в свою очередь с напряжением посмотрел на бейсбольную биту у меня в руках, на светлое лакированное дерево в царапинах и вмятинах.

На моём лице он явно прочитал готовность к бою. Хотя какая готовность... Я до скрипа сжала зубы. Рана на ноге невыносимо ныла, нога немела и лишь каким-то чудом я всё ещё могла передвигать ей. Гомес заметил, как я сморщилась от боли и, увидев разодранный на голени костюм, прищурил глаза. Из раны ручьями текла кровь, и это зрелище словно отрезвило его.

– Кайли... послушай, я не собираюсь на тебя нападать, - сказал он, примирительно вскинув перед собой руки, предусмотрительно перед этим убрав дубинку за пояс.
– Я...я просто сделаю вид, что не видел тебя.

– Почему?
– хрипло прошептала я, чувствуя прилив благодарности и подозрительности одновременно.

Гомес нахмурил свои густые брови и опустил глаза. Я тут же укорила себя. В конце концов, Герман был хорошим другом моего отца, и Джонаса... И моим конечно же тоже.

– Потому что я считаю, что твой отец не виновен в том, что произошло, - ответил он спокойно.

На его лице отразилась мрачная уверенность. Посмотрев на него, я в который раз отметила, что он очень симпатичный мужчина, к тому же благородный.

– Спасибо Вам, - быстро сказала я и грустно улыбнулась.

Герман не успел ничего ответить, внезапно из-за двери, что была позади него, послышался звук глухого удара, за которым последовали грохот и ядрёная ругань.

Гомес вздрогнул и посмотрел на меня. Он заметил, что за плечами у меня рюкзак. Он кивнул в его сторону и спросил.

– Ты собираешься за отцом?

– Да, - ответила я, потупив взгляд.

– Хорошо. Слушай, - Гомес посмотрел на мою ногу, сжимая губы.
– Возьми стимулятор и кое-что из лекарств, обработай ногу. Так ты не убежишь далеко...