— Здесь не так уж плохо, — говорю я.

Силас, выйдя за мной, поднимает брови.

— Особенно когда это не ты здесь заперт.

Мои щеки краснеют. Может, я и не знаю, кто я такая, но я точно уверенна, что с моей стороны было глупо так говорить.

— Да уж. Видимо, Чарли та ещё стерва.

Он смеется и берет меня за руку прежде, чем я успеваю возразить. Я оглядываюсь на машину — Джанетт и Лэндон наблюдают за нами через боковое окно. Вид у них как у грустных щеночков.

— Останься с ними, — говорю я. — А то подростковая беременность сейчас в моде.

Силас хихикает.

— Шутишь? Разве ты не видела, как они цапались всю дорогу сюда?

— Сексуальное напряжение, — припеваю я, открывая дверь в приёмную.

Внутри воздух спёртый. Я морщу носик и спешу к окошку. Передо мной стоит женщина с детьми, которые дергают ее за руки. Она ругает их, прежде чем рявкнуть своё имя секретарше и передать ей свои документы.

«Чёрт! Сколько мне должно быть лет, чтобы просить аудиенции с заключенным?» Я ищу документы и дожидаюсь своей очереди. Силас сжимает мне руку, и я слабо ему улыбаюсь.

— Следующий, — раздается голос. Я подхожу к окошку и говорю женщине с суровым лицом кого я пришла навестить.

— Вы есть в списке? — спрашивает она. Я киваю. В письмах говорилось, что я навещала отца пару раз после его заключения в тюрьму.

— А он? — она смотрит в сторону Силаса, достающего свои права. Спустя минуту их возвращают обратно. — Его нет в списке.

— О…

У нее уходит ещё пара минут на то, чтобы ввести все данные в компьютер, а затем она вручает мне карточку посетителя.

— Оставьте сумку своему другу, — говорит женщина. — Он может подождать здесь.

Мне хочется закричать. И не хочется идти туда одной и говорить с каким-то мужчиной, который предположительно мой отец. Силас всегда кажется таким собранным… Было бы лучше, если бы он пошёл со мною.

— Я не уверена, что смогу это сделать. Я даже не знаю, что спрашивать!

Он берет меня за плечи и наклоняет голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Чарли, судя по его письмам, этот мужчина — тот еще козёл. Не поддавайся его чарам. Добейся ответов и уходи, ясно?

Я киваю.

— Хорошо, — оглядываю тусклую приёмную: желтые стены и ужасающие растения в горшочках, которые явно были куплены с целью придать этому месту шарма, — но ничего не вышло. — Ты будешь ждать здесь?

— Да, — тихо отвечает он. Парень смотрит мне в глаза, и его губы расплываются в едва заметной улыбке.

У меня такое чувство, словно он хочет меня поцеловать, и это пугает. Опасность неизведанного. Вот только я уже знаю, каково его целовать. Просто вспомнить не могу.

— Если это надолго, то возвращайся в машину к ребятам. Как я уже говорила, подростковая беременность и всё такое.

Он обнадеживающе улыбается.

— Ладно, — заканчиваю я, делая шаг назад. — Увидимся по другую сторону.

Я пытаюсь придать себе грозный вид, проходя через металлоискатели, потом охранник обыскивает меня. У меня подкашиваются коленки. Оглядываюсь на Силаса, стоящего с руками в карманах и наблюдающего за мной. Он кивает головой, поторапливая меня, и я чувствую прилив храбрости.

— Я смогу, — бурчу себе под нос. — Просто коротенький визит к папочке.

Меня отводят в комнату и просят подождать. В ней стоят двадцать причудливых столов. Женщина, стоявшая передо мной в очереди, сидит за одним из них, уперевшись головой в ладони, пока ее дети играют в углу, собирая кубики. Я сажусь на максимальном расстоянии от них и прожигаю взглядом дверь. В любую минуту через нее пройдет мой так называемый отец, а я даже не знаю, как он выглядит. Что, если я ошибусь? Я подумываю уйти — просто убежать и сказать остальным, что он не пожелал меня видеть — как вдруг он приходит. Узнаю я его потому, что он мгновенно находит меня взглядом, улыбается и направляется в мою сторону. «Идёт» не совсем подходящее слово, чтобы это описать. Он вальяжно прогуливается. Я не встаю.

— Привет, Бусинка, — говорит он, после чего неловко меня обнимает. Я же чувствую себя натянутой как струна.

— Привет, …пап.

Мужчина садится на стул напротив меня, улыбка не сходит с его лица. Я могу понять, почему так его обожала. Даже в тюремном комбинезоне он выглядит здесь не к месту. Его белоснежные зубы и аккуратно уложенные светлые волосы кажутся неправильными. Джанетт была права. Мы, наверное, похожи на маму, потому что я не вижу никакого сходства с отцом. Может, у меня его губы. Но не бледный цвет кожи. Не его глаза. Увидев свою фотографию, первым делом я обратила внимание именно на них. Мой взгляд на фото довольно грустный. Его же глаза выдают веселье, взгляд живой, хотя вряд ли отцу есть из-за чего веселиться. Это меня подкупает.

— Тебя не было две недели, — говорит он. — Я уж испугался, что вы оставили меня здесь гнить.

Я тут же отмахиваюсь от мыслей о его очаровании. «Самовлюбленный придурок!»

Я уже раскусила его, хотя познакомилась с ним лишь минуту назад. Он говорит с искрящимся взглядом и улыбкой на лице, но его слова действуют хуже удара хлыста.

— Ты оставил нас без ничего. У нас проблемы с машиной, и мне трудно преодолеть такой долгий путь. А еще моя мать — алкоголичка. Мне кажется, что я злюсь на тебя за это, но, увы, не помню.