Он поворачивается ко мне.

— Мне только исполнилось шестнадцать. У меня есть разрешение водить, но не права.

— Великолепно, — бормочет Джанетт.

Если учесть всё произошедшее, вождение без прав не находится в начале списка моих проблем.

— Мне кажется, у нас есть проблемы и серьезнее, чем штраф, — говорит Чарли, озвучивая мои мысли. — Силасу нужно помочь мне разобраться во всем этом дерьме, а не на машине кататься.

— Вряд ли можно назвать важным копание в старых любовных письмах, — возражает Джанетт. — Если Лэндону выпишут штраф, он не получит права.

— Значит, сделай так, чтобы тебя не останавливали, — говорю я. — У нас еще два часа дороги в тюрьму и три обратно. Я не могу потратить впустую пять часов только потому, что ты волнуешься за свои водительские права.

— Почему вы так странно себя ведёте? — спрашивает младшенькая Винвуд. — И зачем перечитываете свои старые письма?

Чарли опускает голову в дневник и отвечает, не задумываясь:

— Мы страдаем от очень необычного случая амнезии и не помним, кто мы такие. Я даже не знаю, кто ты. А теперь развернись и займись своими делами.

Джанетт закатывает глаза, фыркает, но всё же отворачивается.

— Чудаки.

Чарли улыбается мне и тычет в дневник.

— Я собираюсь прочесть самую последнюю запись.

Я убираю коробку, стоявшую между нами, и придвигаюсь к ней, чтобы тоже это увидеть.

— Тебе не странно делиться со мной записями из своего дневника?

Она неуверенно качает головой.

— Вовсе нет. У меня такое впечатление, что я читаю о совсем других людях.

ПЯТНИЦА, 3-Е ОКТЯБРЯ

С последней записи прошло всего пятнадцать минут. Как только я закрыла дневник, Силас написал, что ждет меня снаружи. Поскольку мама четко запретила ему приходить в наш дом, я вышла поговорить с ним на улицу.

От его вида у меня перехватило дыхание, и я ненавижу себя за это. То, как он стоял, прислонившись к Ленд Роверу — ноги скрещены, руки засунуты в карманы куртки. По моему телу прошла дрожь, но я оправдываю это тем фактом, что на мне был пижамный топик на тонких шлейках.

Он даже не посмотрел на меня, когда я подошла к машине. Я встала рядом с ним и сложила руки на груди. Так мы и стояли в молчании пару минут.

— У меня к тебе только один вопрос, — произнёс Силас.

Он оттолкнулся от машины и встал передо мной, упершись в нее руками по бокам от моей головы. И я словно окаменела. Он слегка наклонился, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Поза не была для нас новой. Мы и прежде так стояли, около миллиона раз, вот только в этот он не смотрел на меня так, будто хотел поцеловать. В этот раз он смотрел так, словно пытался понять, кто же я, черт возьми, такая. Он изучал мое лицо, будто перед ним стояла незнакомка.

— Чарли, — начал Силас хриплым голосом. Затем закусил нижнюю губу, собираясь с мыслью. Вздохнул и закрыл глаза. — Ты уверена, что хочешь этого?

— Да.

От быстроты моего ответа его глаза распахнулись. Мое сердце заныло от боли — столько всего он пытался скрыть за маской безразличия: шок, понимание, что ему меня не отговорить.

Он дважды ударил кулаком по машине, а затем отвернулся от меня. Я тут же его обошла, намереваясь уйти внутрь дома, пока у меня еще оставались силы покинуть Силаса. Приходилось постоянно напоминать себе, почему я это делаю. Мы — неудачная пара. Он считает моего отца виновным. Наши семьи ненавидят друг друга. Мы стали слишком разными.

Когда я дошла до двери, Силас открыл дверь машины и крикнул мне напоследок:

— Я не стану по тебе скучать, Чарли.

Его комментарий до того меня удивил, что я обернулась.

— Я буду скучать по тебе старой. По Чарли, в которую я влюбился. Но та, в кого ты превращаешься… — он махнул на меня рукой. — Не достойна того, чтобы по ней скучали.

Он сел в машину и хлопнул дверью. Затем сдал назад и уехал, оставив эхо от визга шин по асфальту моего захудалого квартала.

И всё, его нет.

Крошечная часть меня злится, что он не прилагал особых усилий, чтобы отговорить меня. Большая же часть чувствует облегчение, что с этим покончено.

Всё это время он изо всех сил пытался вспомнить, какими были раньше наши отношения, и убедил себя, что однажды они смогут снова такими быть.

Пока он тратит всё свое время на воспоминания, я пытаюсь забыть.

Я не хочу помнить, какие ощущения у меня вызывали его поцелуи.

Я не хочу помнить, каково его любить.

Я хочу забыть Силаса Нэша и всё остальное в этом мире, что напоминает мне о нём.

5 — Чарли

Тюрьма выглядит не совсем так, как я ожидала. Да и как я ее себе вообще представляла? Каким-нибудь мрачным, гниющим зданием на фоне серого неба и пустынной земли? Я не помню, как сама выгляжу, но при этом думаю, что знаю, как должна выглядеть тюрьма. Я смеюсь при выходе из машины, расправляя одежду. Здание из красного кирпича вырисовывается ярким пятном на фоне голубого неба. На газонах растут цветы, колыхающиеся при легком ветерке. Единственное, что портит данную идиллию, это колючая проволока, тянущаяся вдоль забора.