— Попытайся расслабиться, — шепчу я. — У тебя такой вид, будто я заставил тебя сюда прийти. Я и так под подозрением.

Девушка скрещивает руки на груди, кивает, а затем подносит большой палец ко рту и начинает покусывать его подушечку.

— Я не знаю, как выглядеть расслабленно. Я нервничаю! И чертовски запуталась.

Женщина всё не возвращается, зато из-за двери слева выходит полицейский. Он оглядывает нас с Чарли и указывает следовать за ним.

Мужчина заходит в свой кабинет и садится за стол. Кивает на два кресла напротив, чтобы мы тоже сели. Вид у него отнюдь не довольный, когда он наклоняется и прочищает горло.

— Юная леди, вы хоть представляете, сколько людей вас сейчас ищут?

Чарли напрягается. Я буквально чувствую исходящие от нее волны недоумения. Поскольку она всё ещё пытается понять, что происходило последние пару часов, я отвечаю за нее:

— Нам очень жаль, — полицейский еще несколько секунд разглядывает Чарли, а затем переводит взгляд на меня. — Мы поссорились. Она решила исчезнуть на пару дней, чтобы всё обдумать. Чарли не ожидала, что ее объявят в розыск.

Похоже, я ему уже наскучил.

— Я ценю вашу способность отвечать за свою девушку, но мне бы хотелось послушать мисс Винвуд, — полицейский встает и указывает на дверь. — Подождите снаружи, мистер Нэш. Я бы хотел побеседовать с Чарли наедине.

Черт! Не хочу оставлять ее одну. Я мешкаю, но Чарли обнадеживающе кладет руку поверх моей.

— Всё нормально. Дождись меня снаружи.

Я пристально смотрю на нее, но вид у нее уверенный. Резко встаю, и ножки стула противно царапают пол. На полицейского я даже не оглядываюсь. Выхожу в пустой коридор, закрываю за собой дверь и начинаю мерять шагами пол.

Парой минут позже Чарли выходит с рюкзаком за плечом и с самодовольной улыбкой на лице. Я улыбаюсь в ответ, понимая, что не должен был сомневаться, что она сможет преобладать над своим беспокойством. Ей уже в четвертый раз приходиться импровизировать на ходу, и все предыдущие разы она отлично справлялась. В этом плане ничего не изменилось.

Теперь девушка отказывается занимать переднее сидение. Когда мы подходим к машине, она говорит:

— Давай вместе сядем назад и просмотрим вещи.

Лэндон уже и так злиться из-за нашего «розыгрыша», а теперь ему ещё и приходиться быть нашим шофёром.

— Куда теперь? — спрашивает он.

— Просто покатайся по округе, пока мы подумаем, что делать дальше, — отвечаю я.

Чарли открывает рюкзак и начинает копаться в его содержимом.

— Думаю, нам надо в тюрьму. Может, у моего отца есть какое-то этому объяснение.

— Опять? — отзывается Лэндон. — Мы с Силасом уже пытались вчера. С ним запрещено видеться.

— Но я его дочь, — Чарли смотрит на меня, словно ждет одобрения.

— Поддерживаю, — говорю я. — Поехали к её отцу.

Братец тяжко вздыхает.

— Не могу дождаться, когда это всё кончится, — бормочет он, резко выезжая с парковки полицейского участка. — Глупость какая.

Затем он включает радио на полную громкость, лишь бы не слышать наши разговоры.

Тем временем мы вытаскиваем все вещи из рюкзака. Я помню, как несколько дней назад сортировал их в две отдельные кучки. Одна с полезной информацией, другая — нет. Я вручаю Чарли дневники, а сам принимаюсь за письма, надеясь, что она не заметит, как я откладываю те, что уже были прочитаны раньше.

— Дневники исписаны от корки до корки, — говорит она, пролистывая странички. — Если я так много и часто писала, разве не должен существовать дневник, относящийся к недавним событиям? Я не вижу среди них записей этого года.

Отличное замечание! Когда я копался в ее вещах на чердаке, то не заметил ни одного дневника, который выглядел бы так, словно им активно пользовались. Пожимаю плечами.

— Может, мы пропустили его, пока собирали эти.

Она наклоняется и перекрикивает музыку:

— Я хочу домой! — обращается Чарли к Лэндону. Затем откидывается на сидение и прижимает рюкзак к груди. К письмам и дневникам она теряет интерес, просто молча смотрит в окно, пока мы подъезжаем к ее району. Когда мы останавливаемся у нужного дома, девушка мешкает, прежде чем открыть дверь машины.

— И здесь я живу?

Уверен, не это она ожидала увидеть, но не могу ее предупредить о том, что ждет ее внутри. Она ведь думает, что я тоже потерял память.

— Хочешь, я зайду с тобой внутрь?