Джанетт широко открывает рот, а я слезаю с капота.

— Погоди, что?! — спрашиваю я, подходя к Чарли.

Она трет руками лицо, затем сжимает пальцы и плавно вдыхает.

— Силас, похоже, ты был прав. Это не сон.

Из нее так и сочится страх. Страх, который не проявлял себя с тех пор, как она в очередной раз потеряла память пару часов назад. Наконец до нее начало доходить.

Я делаю осторожный шаг в ее сторону и протягиваю руку.

— Чарли, всё хорошо. Мы со всем разберёмся.

Она быстро отходит и качает головой.

— А что, если нет? Что, если это будет происходить снова и снова? — она снова начинает мерить шагами парковку, сложив руки за головой. — Что, если это будет продолжаться до самой смерти?! — ее грудь быстро вздымается от участившегося дыхания.

— Да что с тобой? — спрашивает Джанетт и поворачивается ко мне. — Я чего-то не знаю?

Лэндон походит ко мне, и я обращаюсь к нему:

— Я немного прогуляюсь с Чарли. Можешь пока объяснить Джанетт, что с нами случилось?

Он поджимает губы и кивает.

— Да. Но она подумает, что мы лжём.

Я хватаю Чарли за руку и веду за собой. По щекам девушки стекают слезы, но она гневно вытирает их.

— Он вёл двойную жизнь. Как он мог так с ней поступить?

— С кем? — спрашиваю я. — С Джанетт?

Она замирает.

— Нет, не с Джанетт. И не с Чарли. И не с нашей мамой. С Корой. Как он мог знать о существовании ещё одного ребенка и отказаться от него? Он ужасный человек, Силас! Как Чарли этого не видела?

Она волнуется за Креветку? Девочку, которая помогала держать ее взаперти целый день?

— Сделай глубокий вдох, — отвечаю я, хватая ее за плечи и заставляя посмотреть на меня. — Вряд ли ты знала об этой его стороне. С тобой он был хорошим отцом. Ты любила того, кем он притворялся. И ты не можешь жалеть эту девочку, Чарли. Она помогала своей матери похитить тебя.

Она яростно качает головой.

— Они не причиняли мне вреда. Это было четко понятно по моему письму. Да, она была грубой, но ведь это я вломилась в их дом! Должно быть, я последовала за ней в тот вечер, когда не села в такси. Он думала, что мы на наркотиках, так как ничего не помнили, и не мне ее винить! А потом я снова всё забыла, и она, наверное, запаниковала. — Девушка резко выдыхает и умолкает на секунду. Когда она поднимает на меня взгляд, вид у нее уже более спокойный. Она поджимает губы и облизывает их. — Не думаю, что она имеет какое-то отношение к происходящему. Она просто сумасшедшая и злобная женщина, которая ненавидит моего отца и, вероятно, хотела отомстить за то, как я относилась к ее дочери. Но это мы загнали их в угол. Всё это время мы косо смотрели на других людей, пытались свалить на них вину. Но что, если… Что, если мы сами виноваты?

Я отпускаю её. Чарли садиться на обочину и хватается руками за голову. Мы ни за что не могли поступить так друг с другом намеренно.

— Не думаю, что это возможно, — говорю я, присаживаясь рядом. — Как бы мы это сделали? Как два человека могут одновременно всё забыть? Это свыше наших возможностей.

— Если это свыше нас, тогда и свыше моего папы. И Коры. И ее матери. И моей мамы. И твоих родителей. Если мы на это не способны, то и не другие вряд ли.

— Знаю, — киваю я.

Она на секунду подносит большой палец ко рту.

— Итак, если виной этому не другие люди, то что бы это могло быть?

Я чувствую, как напрягаются мышцы моей шеи. Завожу руки за голову и поднимаю взор на небо.

— Нечто большее?

— Что? Вселенная? Бог? Это начало апокалипсиса? — она встает и начинает шагать взад-вперед. — Как думаешь, мы вообще верили в Бога? До того, как это случилось.

— Понятия не имею. В последние дни я молился чаще, чем, наверное, за всю свою жизнь. — Я встаю и беру ее за руку, направляясь в сторону машины. — Я хочу знать всё, что сказал твой отец. Давай вернемся, и ты запишешь, что узнала, пока я повезу нас дальше.

Она переплетается со мной пальцами и идёт к машине. По нашему возвращению мы обнаруживаем Джанетт стоящей у пассажирской двери. Она прожигает нас взглядом.

— Так вы серьезно ничего не помните? Оба? — всё её внимание сосредоточено на Чарли.

Я указываю им с Лэндоном сесть назад. Когда я открываю дверь с водительской стороны, Чарли отвечает:

— Да, не помним. Клянусь, я говорю это не ради смеха, Джанетт. Не знаю, какой я была тебе сестрой, но, клянусь, я ничего не выдумываю.

Она разглядывает Чарли и говорит:

— Последние пару лет ты была отвратительной сестрой. Но, если всё, что рассказал мне Лэндон правда, и вы действительно ничего не помните, это объясняет, почему никто из вас, редких козлов, не поздравил меня с днём рождения, — она садиться на заднее сидение и хлопает дверью.

— Ой, — говорит Чарли.

— Ага. Ты забыла о дне рождения своей маленькой сестрички? Как эгоистично с твоей стороны, Чарли!

Она игриво бьет меня в грудь. Я хватаю девушку за руку, и между нами пролетает искра. Всего на секунду. Девушка смотрит на меня так, словно чувствует то же, что питала к Силасу старая Чарли.