– Нет, - сказала я. – Я сама этого хотела. И все еще хочу.

– Гомэн, - снова сказал он.

Все было кончено.

<p align="right">

<p align="right">

<p align="right">

Я едва заставила себя пойти в школу на следующий день. Как можно думать о математике, биологии и химии, когда мой мир рушится? Я уже собиралась притвориться заболевшей и сказать Диане, что простыла, оставшись дома и сделав вид, что мир от этого замрет. Но я не могла скрываться вечно. Если я останусь, то это вряд ли понравится Сузуки-сенсею, это станет еще одной причиной разговоров о переводе в другую школу. Я не могла потерять и эту часть своей жизни, цепляясь за оставшиеся осколки.

К тому же, я смогу хотя бы видеть Томо в школе.

Побег ничего не изменит.

Я медленно шла в школу, укутавшись в пиджак из-за прохладного ветра, пришлось даже повыше подтянуть чулки.

Я думала, что у Томо утром будет тренировка кендо для старшеклассников, но, конечно, у него был выходной, ведь турнир уже прошел. А потому, когда я прошла ворота Сунтабы, он уже был возле велосипедной стоянки, прислонившись к стене и говоря с Ишикавой. Их покрытые синяками лица выглядели печально и схоже. Томо тоже застегнул пиджак на все пуговицы, выпрямив рукава. Ему приходилось еще и скрывать следы укуса.

Я смотрела на них. Девушка остановилась поговорить с ними, ее черные волосы завивались у плеч. Я содрогнулась, словно от удара током. Она говорила дружелюбно и выглядела невинной.

Боже. А что будет, когда у Томо появится новая девушка? Сердце сжалось и словно упало вниз.

Но у него ее не будет. Это было слишком опасно, потому не было смысла даже думать о таком. Он будет один… но эта мысль была еще хуже.

Он встретился с моим взглядом, и я застыла, думая о том, как впервые увидела его у ворот в тот день, как он так же, как и сейчас, прислонялся к стене. Он шагнул ко мне, как и в тот раз. Его обувь стучала так же по асфальту двора. Ветерок донес запах ванильного геля для душа и мисо, что еще остался на его губах после завтрака.

Я хотела смыть его поцелуем, но я застыла и пыталась дышать. Я смотрела, как с веток медленно опадают листья момиджи на крышу и велосипеды на стоянке.

– Охайо, - сказал Томо теплым и бархатным голосом, похожим на мед. Я не могла сдерживаться. Я хотела рухнуть в его объятия.

Вместо этого я вдохнула. И выдохнула. Сердце громко колотилось, меня словно сковали по бокам когти дракона.

– Доброе утро, - сказала я. Казалось, что руки и ноги щипает стайка трясогузок.

– Все в порядке?

– Да, - в голове зазвенел колокольчик фурин.

– Я кое-то тебе принес, - он сунул руку в карман пиджака и вынул оттуда кулак, чтобы я не видела, что там.

– Подарок на расставание? – я не хотела говорить этого вслух, но говорить с ним сейчас было сложно. Зачем мне подарок? Я думала, что он хочет, чтобы я держалась от него подальше.

Он покачал головой, не глядя мне в глаза.

– Ои, - сказал он. – Все совсем не так. У нас нет выбора, - он протянул руку мне и ждал, пока я вытяну свою. Он раскрыл ладонь, коснувшись пальцами моей.

Мы словно оказались в одном из хокку Басё, что я проходила во время подготовки к переезду. Красота увядающего цветка.

На голой ветке

Ворон сидит одиноко.

Осенний вечер.

Подарок упал на мою ладонь. Это был маленький мешочек из бледно-желтой ткани с розовыми лепестками вишни. На верхушке мешочка висел маленький золотой колокольчик и плетенная розово-желтая ленточка, чтобы прицеплять к сумке или телефону. Спереди были розовые кандзи, идущие сверху вниз.

– Это омамори, - сказал Томо. – Талисман из храма Сенген. Я приобрел его утром.

– Ты прошел через врата? – удивилась я, он покачал головой.

– Я обошел, - он подмигнул, словно это было забавно.

Смешно не было.

– Он напоминает мне о твоей юката на Абекава Ханаби. Тогда мы не думали, что нам придется попрощаться.