– Какая? – он склонил голову, пряди его волос выбились из-за уха. Я заправила их обратно, не успев себя остановить.

Настало время. Но было сложно.

– Я думаю, что не все Ками произошли от Аматэрасу, - и тишина. Он не понял, что я сказала. – Были ведь и другие ками, правильно? Так почему наследники могут быть только у Аматэрасу?

– Конечно, они были и у других, - сказал Томо. – Но не люди. Да и не все Ками Аматэрасу получили эту силу. Зачем искать других наследников? – но он уже звучал неуверенно. Я видела, что он обдумывает это.

– Но она ведь ками солнца, так ведь? А твои рисунки с солнечным светом не связаны, Томо. Бури – да. Дождь – да. Землетрясения. Молнии. Драконы и демоны.

Он рассмеялся, словно не мог поверить.

– Потому что я их рисую, Кэти! Или ты хочешь, чтобы я рисовал солнышки с очками? А трясогузки и бабочки? Лошадь? Кои?

Я глубоко вдохнула.

– Кои могут превращаться в драконов. А брат Аматэрасу как-то бросил в нее мертвую лошадь, чтобы запугать.

Его глаза потемнели, но не стали другими, как при потере контроля, но он был подавлен. Он смотрел на меня, но словно меня не видел. Его взгляд был холодным, как у Джуна.

– Ее брат, - сказал он пустым голосом. – Ты думаешь, что я – наследник Сусаноо. Правителя Йоми.

– Я не знаю, - раскинула руки я, пожав плечами. – Но это ведь вполне логично? Связь с Сусаноо может объяснить, почему чернила так разрушительны в твоем случае.

– Не все связано с этим.

– Храмы, что тебе снятся. Итсукушима был восстановлен Тайрой, но посвящен дочери Сусаноо. Кунозан, где на тебя напал инугами. Его ведь построил Токугава? А он восстановил храм Сенген, что посвящен другой дочери Сусаноо.

Томохиро громко вздохнул, обхватив руками голову.

– Все так перепуталось, - сказал он, голос звучал приглушенно из-за ладоней на лице. – Ты пытаешься сказать, что я все-таки демон?

– Нет, - сказала я. – Только…

Он медленно поднял голову, его глаза были холодными и злыми.

– Но ты говоришь, что я – наследник правителя Йоми, Кэти. Мира тьмы, ада. Кто тогда я?

Я дрожала из-за адреналина, из-за высказанной правды и ее ужаса. Я хотела исчезнуть. Хотела убежать и не возвращаться.

– Я так не говорила, - сказала я.

– Ты меня боишься, - сказал он. – Я же вижу.

– Нет, - я едва не пискнула, как мышь.

– Ну вот, - сказал он. – Если все это правда, то мне уже не помочь.

– Мне жаль. Я не хотела, чтобы все было так ужасно. Все запуталось. Я просто хотела узнать правду, чтобы помочь.

– Я и не отрицаю, - сказал Томо. Он заложил руки за голову и лег, его локти выступали за пределы моей подушки. – Но мы вернулись к тому, с чего начали.

Я легла рядом с ним, он безмолвно обхватил меня рукой. Он все-таки не возненавидел меня.

– Вернулись. То есть…?

Он посмотрел на меня теплым взглядом красивых глаз. Я хотела поцеловать его веки и прогнать все кошмары, оставшись рядом с ним навеки.

– Это значит, - сказал он, - что тебе нужно убегать от меня.

Слезы застилали глаза, я пригрелась в его тепле. Наши ноги и животы соприкасались. Его волосы щекотали мое ухо.

– Я не хочу, - прошептала я.

Он поцеловал меня в макушку.

– А придется, и оглядываться тебе нельзя.

– Прости, - я не хотела, чтобы все разрушилось. Я думала, что с правдой появится надежда. Но Томо был прав. Какой может быть надежда в его случае? Он ломался под гнетом чернил.

– Гомэн, - сказал он, уткнувшись головой в мои волосы. – Мне очень жаль. Я не должен был впутывать тебя в это. Как же эгоистично с моей стороны…