– Не понимаю, - сказал он. – Укусы не глубже, чем порезы от бумаги. Больно, но не серьезно. Может, у тебя аллергия…

Он замер, его глаза расширились.

– Что такое?

– Ничего, - сказал он, снова вытирая мою руку.

Я забрала у него платок.

– Кэти, - он попытался вернуть его.

Я застыла.

Я истекала чернилами.

Сердце колотилось. Что происходит? Я отбросила платок подальше.

– Я истекаю чернилами, Томо. Почему? – я смотрела на укусы на руках, из каждого вытекали тонкие струйки чернил.

– Кэти, все в порядке, не бойся. Такое уже происходило?

– Конечно, нет, - мой голос дрожал. Слезы застилали глаза. – Что со мной творится?

– Ладно, - сказал он. – Сначала остановим кровотечение, а потом подумаем, хорошо?

Я дрожала. Чернила были не раз на руках Томо, но он никогда ими не истекал. Почему же я истекаю чернилами? Почему сейчас?

Я уже не могла притворяться, что я – нормальная. Джун был прав. Во мне были чернила.

Томо своей рубашкой вытирал укусы, прижимая ткань, пока течение не остановилось. Он молчал, осторожно касаясь тканью порезов, погруженный в мысли. Последние два укуса истекали кровью, что уже немного успокаивало.

– Похоже, перестало, - сказал он.

– С тобой такое случалось? – тихо спросила я. – Ты истекал чернилами?

Он покачал головой.

– Никогда.

– Отлично, - сказала я. – Просто прекрасно.

– Прости, - отозвался он. – Я идиот. Просить тебя прийти сюда, а потом начать использовать чернила. О чем я вообще думал? Дурак.

– Поздно себя корить, Томо. Если ты не заметил, то способности Ками тут не только у тебя.

– Как ты можешь быть Ками? Не понимаю, - сказал Томо.

Я зажмурилась, щеки пылали. Я ведь могу рассказать ему о том, что узнала от Джуна, не упомянув наши встречи?

– Ниичан, брат Юки, назвал меня искусственным Ками, - сказала я. Уж лучше Ниичан, чем Джун.

Глаза Томохиро расширились.

– Что?

– Я не родилась Ками, - сказала я. – То есть, родилась, но… случайно. Мама отравилась чернилами, когда была беременна, и они как-то проникли в меня. Я спросила у Дианы, и она подтвердила. Мама съела что-то нарисованное, и ей было очень плохо.

– Почему ты не рассказывала? – прошептал он. Словно бумажные кои, он был бледным.

– Я пыталась, - сказала я. – Но ты не верил, что я – Ками.

– Ага, о таком я еще не слышал. Созданный Ками.

– Это странно, - сказала я, - но ведь и чернилами я истекала не просто так. Что нам теперь делать?

– Не знаю, - ответил Томо. – Но я защищу тебя. Обещаю. Я знаю, что многое порчу, но я пойму, как этим управлять, - он ударил кулаком по земле. – Черт! Ничего не получается. Я теряю контроль, когда рисую и когда не рисую, и как же я собрался тебя защищать? – его глаза мерцали в лунном свете. Они были темными, и казалось, что он заплачет. Он выглядел растерянным и недовольным. Мне было больно видеть его таким.

– У тебя получится, - сказала я, коснувшись его щеки. – И я защищу тебя, Томо. Мы найдем выход.

Он взглянул на меня, в глазах блестели сдерживаемые слезы. Взгляд скоро станет холодным. Я это знала. Он закроется, отдалится от меня.

– Мы ходим по минному полю, Кэти, - сказал он. – Если я хочу тебя защитить, то почему продолжаю тебя ранить?

Я думала почти о том же. Почему мне не хватает сил держаться от него подальше?