– Но я планирую подготовку пропустить. Есть дела важнее, особенно, после случившегося на тренировке, - он усмехнулся, челка упала ему на глаза.

Я вскинула брови, пытаясь скрыть свою реакцию.

– Это не помешает тебе сдать экзамены?

– А как у тебя с кандзи?

– Откуда ты узнал?

– Видел, как ты изучала меню, - сказал он. – И догадался.

– Сузуки-сенсей пригрозил, что меня переведут в международную школу.

Он был встревоженным и взял меня за руку, переплетя пальцы. Его ладонь была теплой, и мне нравилось такое прикосновение.

– Тебе помочь? Я могу тебя подтянуть.

– Юки и Танака помогают мне каждый день за обедом, - сказала я. – Но помощь лишней никогда не будет.

– Конечно. Но… есть еще одна проблема, - он медленно вдохнул. – Мне нужно рисовать. И я не хочу подвергать тебя опасности, но…

– Но тебе нужен кто-то, кто не даст тебе потерять себя, - сказала я. – Уверен, что я смогу? На тренировке не получилось.

– Но во вратах ты смогла. И если ты будешь рядом, я буду бороться сильнее, чтобы не потерять контроль. Это точно.

Я кивнула.

– Ладно. Но никаких баночек с чернилами, ладно? И без драконов.

Он усмехнулся и согласно кивнул.

– Идем.

* * *

В этот раз мы сели на автобус на станции, и поездка до Нихондайры выдалась короче, а потому это вполне могло заменить Торо Исэки. Мы отправились на поляну за гостиницей возле огромного дерева и прудов.

Томохиро сел под деревом, я устроилась рядом. Уже появились звезды, а вид на гору был невероятным. Фудзи была тенью вдали, мы видели залив Суругу, на нем мигали огнями корабли, а на берегу светились фонари.

– Ночью еще красивее, - прошептала я.

– Как я и говорил, - усмехнулся он, - я рад, что ты это увидела.

Я написала Диане, что буду допоздна в школе учить с Юки кандзи. Я снова чувствовала себя виноватой, но она не разрешила бы мне быть ночью с Томохиро, да еще и так далеко от дома. В этом она уже напоминала маму, а не тетю.

Томохиро достал из сумки блокнот. Несмотря на всю опасность, ведь он мог потерять контроль, мое сердце затрепетало при виде черной обложки. Может, в Томохиро и был опасный Ками, но там была и красота. Его рисунки были прекрасными. Вспомнить только тех бабочек, трясогузок, цветы сливы и звон фурин. Тот день я никогда не забуду.

Томохиро открыл блокнот, оттуда выпало несколько отдельных страниц. Он собрал их и сунул в сумку.

– Что там было? – спросила я.

– Глупые наброски.

Я нахмурилась. Что с его голосом?

– Дай посмотреть.

– Они уже перечеркнуты, - сказал он. – Я нарисую новые. После такого перерыва рисунки могут быть еще сильнее.

– Мне отойти?

– Я нарисую что-то безобидное, - сказал он. Взяв ручку, он снял с нее колпачок.

– Безобидное? – все, что он рисовал, было таким. Но у цветов были шипы, колокольчики фурин были острыми по краям. Но он уже рисовал.

В темноте было сложно разглядеть линии на бумаге. Я вдруг стала видеть лучше, все вокруг становилось ярче.

Вспышки серебряного света мерцали вокруг меня, пока Томохиро рисовал. Они мерцали в темноте повсюду, как разобщенные фейерверки, то появляясь, то пропадая. Некоторые взрывались.

– Светлячки, - сказала я, поднимаясь на ноги. Их было целое облако, они окружали ветви дерева, словно были привязаны к ним и покачивались, вспыхивая и угасая. Дерево сияло, страница перед Томохиро светилась, а он рисовал дальше. – А из гостиницы не заметят? – выдохнула я.

Томохиро улыбнулся.

– Сезон кончился, - сказал он. – Туристов нет, гостиница закрыта.

Так вот почему вокруг так тихо.