– О, - наконец, сказал он. – Конечно. Мочирон. Здесь или куда-то пойдем? – он мило улыбнулся, но мне стало только хуже. Зато сейчас он был больше похож на парня, что вытащил лепесток из моих волос, чем на парня, что вырезал у себя на коже кандзи. Я видела край этого шрама из-под рукава.

– Джун, - сказала Икеда, ее резкий голос испугал меня. – Мы опоздаем.

– Не страшно, - отозвался он.

– Но…

– Икеда, это важно. Иди без меня.

Икеда взглянула на меня, по моей коже пробежали мурашки.

Я выпалила:

– Если вам нужно идти… - да что я говорю? Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.

– Не нужно, - ответил Джун, сверкнув глазами. – Выпьем кофе, - он медленно поднял левую руку, и лямка сумки соскользнула на локоть. Он шагнул ко мне и с улыбкой протянул ладонь.

Щеки вспыхнули. Я все еще помнила, как мы вместе шли в школу, когда моя форма была испорчена бурей, после ночи в доме Томо. Джун дал мне тогда номер своего телефона, если меня будут обижать якудза, а потом он обхватил мою ладонь пальцами.

«У тебя, наверное, есть тот, кто тебе нравится, - сказал тогда она. – Но если что-то изменится, подумаешь обо мне? Я хотел бы узнать тебя лучше».

Он все еще это чувствовал? Даже после того, как мы с Томо сломали ему шинаем запястье?

Я не взяла его за руку. Как я могла после того, что случилось? И не важно, что он чувствует. Мы с Томо были вместе. Многое изменилось. Я сжала обеими руками лямку сумки и повернулась к кофейне на станции. Джун шел рядом со мной.

Казалось, взгляд Икеды прожжет в моей спине дыру.

– Все хорошо? – спросил Джун, пока мы шли.

– Не совсем.

– Это Юу? С ним что-то случилось?

– Это не из-за Томохиро. То есть, связано с ним. Но нет.

Мы зашли в киссатен, Джун заказал кофе со льдом. Я выбрала содовую со вкусом дыни, мы сели в угол, скрывшись за кожаной спинкой дивана.

– Дэ? – тихо поторопил меня Джун, положив здоровую руку на стол. Его глаза были серьезными, хоть и холодными. Словно он, как во время кендо, следил за каждым движением. Видимо, если ты Ками, ситуацию приходится контролировать постоянно.

Я решила идти напрямик.

– Почему ты не сказал, что тебя допрашивала полиция?

Он минуту молчал, а потом сделал глоток кофе.

– Мы ведь больше не пересекались. А на фестивале не место для таких разговоров. А еще ты меня боялась.

Я прижала ладони к холодной поверхности стола.

– Были причины. Ты был ужасен. И твое запястье… мы защищались. Что ты сказал полиции? Я думала, ты хочешь предоставить Томо выбор. Почему ты заставляешь его присоединяться к тебе?

– Ой, маттэ йо, - сказал он, подняв руку и заправив светлые пряди за ухо. – Я ни на кого не давил. Полиция была в больнице в ту ночь из-за Ишикавы, но они узнали меня. И хотели узнать, что случилось. Но я поклялся им, что это был несчастный случай, что я упал на запястье и сломал его.

– Но они тебе не поверили, - сказала я. – Сказали, что перелом от нападения, - я поежилась. Это сделали мы? Но мы защищались в ту ночь. Джун не оставил нам выбора. Пузырьки содовой шипели вокруг соломинки, что двигалась к краю стакана. Я дрожащей рукой поймала трубочку. – И из-за того, что вы с Ишикавой попали в больницу в одну ночь, они думают, что эти случаи связаны.

Джун склонился вперед, не замечая, что пальцами трогает серебряную сережку.

– Они связаны.

– Знаю, но это не связано с покушениями на участников турнира по кендо.

– Покушения? – Джун нахмурился. – Двое из префектуры, да еще и вполне талантливые, ранены в одну ночь за несколько недель до турнира, - моя соломинка снова попыталась сбежать с пузырьками, но я не успела поймать ее, зато Джун схватил ее и вернул на место. – Да, выглядит подозрительно.