– Постой, - сказала я. – Ты ведь сказал, что перестанешь рисовать.

– Сказал, - он потянулся за кошельком, - и перестал, - он вытащил свой проездной и провел карточкой по щели в барьере на платформе. Рамка загудела, металлические двери открылись.

– Тогда зачем тебе новое место? – спросила я, следя, как проезжает мой поезд. Мы прошли к восточной платформе и сели на скамейку.

– Потому что, - он понизил голос на людной платформе, - во-первых, я не знаю, сколько продержусь без рисования. Помнишь, я рассказывал о кошмарах и пробуждении в чернилах? А чернила на турнире или те фейерверки? Я могу не рисовать, чтобы попытаться сдержать чернила, но если они прорвутся, мне нужно управлять рисунками. Потому для рисунков мне необходимо надежное место. А еще, мне нужно место, где мы с моей девушкой будем одни, где никто не подсмотрит.

– А Антарктида слишком далеко, - усмехнулась я.

– Хотя пингвины милые.

– А если забыть о пингвинах, я решила научиться управлять тем, что внутри меня, - сказала я, пристально глядя в глаза Томо. Я хотела, чтобы он знал, что он не один, что мы будем искать ответы вместе.

Он был удивленным и встревоженным.

– Кэти, мы не знаем, правда ли это. И только из-за слов брата Юки… Ты не Ками, ладно?

– Знаю, но что-то ведь происходит? Даже Джун говорил, что… - я замолчала. Когда Джун сказал, что я управляю чернилами, что во мне есть чернила, Томохиро атаковали тени. Он ничего не слышал.

– Джун? – повторил Томохиро. Он с тревогой смотрел на меня. – Такахаши опасен, Кэти. Он ведь не цеплялся к тебе снова?

– Нет, - я отвела взгляд. Правда, казалось, написана у меня лбу. – Просто… не мог он хотя бы знать то, чего не знаем мы? Ведь есть причина, по которой на меня реагируют чернила.

– Есть, - сказал Томохиро, отбрасывая прядь волос мне за плечо. Он склонился, и его губы коснулись моего уха. – Мы связаны, Кэти, мы пройдем это вместе. Нам не нужна ничья помощь.

Я кивнула.

– Кэти… можно спросить? – его дыхание было горячим, я задрожала.

– Что?

– Ты ведь… - он отстранился и вздохнул. – Я понимаю, что ты только учишь японский. Потому это не оскорбление, да?

– Черт, - сказала я, волны жара от стыда расходились по телу. – Что я натворила?

Он замолчал, выглядя обеспокоенным.

– Это… Такахаши. Когда ты зовешь его по имени, это… мне не нравится.

– О, - я уставилась на него. Конечно. Обращение по имени в Японии было признаком близости. – Так ты ревнуешь! – рассмеялась я.

– Это не смешно, - тихо сказал он, улыбка с моих губ тут же пропала. Я об этом и не подумала, но его явно уязвляло, что я называла по имени другого парня.

– Прости.

– Дело не только во мне, - сказал он. – Плохо будет, если ты так назовешь его на глазах у других. А ведь он старше, чем ты. Это будет выглядеть, словно вы больше, чем друзья. Намного больше.

Я слышала, как другая девушка называла его Джун, и он никак на это не реагировал, потому я так и делала. Такахаши звучало для меня отстраненно, но я помнила ответ Икеды, когда я назвала его по имени. Может, я и ошиблась.

– Поняла, - сказала я. – Прости.

Томохиро улыбнулся.

– Все в порядке.

Поезд прибыл на станцию, послышалось объявление в громкоговорителе. Ветер пронесся по станции.

И потом я услышала знакомый голос поверх шума поезда.

– Томо-кун!

Он поднял голову, сунув руки в карманы и застыв, словно он был растерян.