Повсюду были мужчины в костюмах, подростки в школьной форме. Юноши в пиджаках, а девушки – в клетчатых юбках.

Я тоже такой буду. И буду носить похожую форму.

Мимо меня прошла ученица с белой маской на рту, зацепленной за уши, словно она была в больнице. Странно. Мы шли дальше, мимо прошел похожий рабочий.

– А зачем маски? – спросила я.

– А? – отозвалась Диана. Ей это странным уже не казалось. – А, те? Они скрывают так простуду. Не хотят распространять бактерии.

– Серьезно? – это было неплохим способом, но выглядело так, словно они вышли из операционной.

Еще одна веселая мелодия, я споткнулась о желтые выпуклости на дороге.

– Что это за музыка? – спросила я. – И эти шишки?

Диана улыбнулась.

– Мелодии делают объявления приятными, так ведь? – поинтересовалась она. – А это для слепых. Не бойся, Кэти. Поначалу всего кажется много. Ты проголодалась? – она установилась возле киоска, быстро говоря на японском, и я не поняла ни слова. Если я не могу даже Диану понять, я обречена.

Я пыталась слушать объявления, пока ждала ее, стремясь расслышать знакомые слова.

Ага, уловила суффикс. Указатель на прошедшее время. Но ничего полезного. Я ни одного предложения не уловила. Они могли объявлять, что нападет Годзилла, а я все равно не поняла бы, и меня раздавило бы.

Я была беспомощной, как ребенок. Это я ненавидела.

Диана вернулась и протянула мне зеленый треугольник в пластиковой коробочке.

Я развернула его, глядя на кандзи на упаковке.

– Эм, - сказала я. – Спасибо?

– Онигири, - терпеливо сказала она. – Рисовый шарик в водорослях. Хотя на треугольник похоже больше. Внутри лосось.

Я следовала за Дианой по шумной станции. Я чувствовала себя самой глупой в мире. Кого я обманывала, решив, что смогу жить в Японии? Я словно рухнула с высоты. Это хоть та же планета?

Я распаковала онигири, осторожно откусив. Водоросли хрустели, как бумага, холодный рис прилипал к зубам. Не отвратительно, но странно. Как и все вокруг.

Шинкансен был хуже, чем поезд из аэропорта. Поезд разгонялся до огромной скорости, от этого закладывало уши.

– Слава богу, от Токио лишь час, - сказала я, и Диана нахмурилась.

– Я могу купить тебе попить, когда тележка проедет. Это поможет.

Я покачала головой, помня, каким горьким был чай в самолете.

– Я в порядке.

Она пожала печами и достала из сумочки конфету.

– Клубничное молоко, - сказала она, вложив ее мне в ладонь.

– Клубничное молоко? Это что еще за наполнитель? – я с подозрением посмотрела на конфету, но все же сунула в рот. Мир окрасился в розовый сладкий цвет.

– Нравится? – рассмеялась Диана. – Погоди, еще попробуешь юзу. И забудешь о существовании лимонов.

Я смотрела в окно, мы двигались к станции Шизуока.

– Почему здания такие низкие? – спросила я.

– Землетрясения, - сказала Диана. – Это для безопасности.

– Ясно.

Я шла за ней, покачиваясь после путешествия.

– Отсюда можно пешком, но с чемоданом лучше сесть на автобус, - сказала она.

Я озиралась, пока мы ждали, кутаясь в пальто. Мы запрыгнули в желто-зеленый автобус сзади, Диана протащила мой чемодан сквозь толпу. Я едва могла шевельнуться. Но я уже увидела достаточно, голова кружилась. Через несколько остановок Диана сунула мне монеты по пять йен и подтолкнула вперед. Монетки были с дырой посередине. Я бросила монетки в щель рядом с водителем и вышла в дверь спереди.