Томохиро подобрал еще два кусочка, зачеркивая их, пока не нашел обрывок с шеей. Он быстро зачеркнул ее.

Дракон стремительно падал. Тяжесть колец его хвоста сотрясла землю, язык вывалился изо рта, а потом рисунок превратился в мерцающую пыль.

Томохиро вытащил из своей сумки головную повязку кендо и, зажав ею рану, подбежал ко мне. Я упала на колени в грязь и плакала, а он обхватил меня руками.

– Прости, прости, - выкрикивал он снова и снова, уткнувшись в мои мокрые волосы. – Гомен, гомен, гомен!

Дождь лился с неба, смывая мерцающую пыль, заливая клочки бумаги и блокнот, пока чернила не исчезли. Мы льнули друг к другу так же, как и промокшая одежда прилипала к телу, и я боялась отпустить, но боялась и остаться.

Глава 11:

Кровотечение остановилось, повязка Томохиро так потемнела, что я едва могла прочитать на ней черные кандзи. Двойной путь ручки и меча. Только для Томохиро ручка и меч были равными.

Рана на запястье была очень глубокой, могли потребоваться швы, но тогда пришлось бы объяснять его отцу и докторам случившееся, а значит, в больницу он не пойдет.

Мы какое-то время не говорили, сидя под деревьями, укрывшись от дождя. Я не могла облечь все случившееся в адекватный вопрос. Томохиро сидел рядом со мной, потирая повязку на запястье и заправляя пряди челки за уши. Я устала и хотела домой, но не знала, что сказать Диане, а потому осталась в аду, что раньше был нашим раем.

– И что теперь? – сказала я, когда тишина стала невыносимой.

– Надеюсь, буря прикрыла нас, - сказал он. – Вокруг живет не так много людей. Они могут воспринять дракона как игру света. Вспышка молнии в небе, как-то так.

– Серьезно?

– Надеюсь. Он не успел подняться высоко в небо.

– Томо.

– Хмм?

– Я говорила, чтобы ты перестал рисовать, но ты не послушался.

Голова Томохиро склонилась вперед.

– Странно, - сказал он. – Ты была рядом со мной, но голос доносился издалека. Я не мог слышать твои слова. Все было… нечетким.

– Ты должен перестать рисовать.

Он не ответил.

– Ты не понимаешь? Почти повторился случай с Коджи. Ради этого ты рискуешь жизнью?

Он медленно поднял голову, глядя на примятую траву, куда упало тело дракона.

– Это стоит моей жизни, - сказал он. – Но не должно забрать и твою жизнь.

– Как можно такое говорить? Твоей жизни это не стоит тоже.

Он покачал головой.

– Даже если я не буду рисовать, эта… сила, проклятие, как ни назови… Она не исчезнет. Я Ками, Кэти. Я такой. Мне снятся такие реалистичные кошмары, что я могу умереть в них. Кандзи, что я рисовал для экзамена, могут разрезать запястье. И во многих иероглифах есть та же линия, что и в «мече», знаешь ли. Чернила повсюду, куда бы я ни шел, и порой… порой я теряю себя, как в этот раз, когда я не смог тебя слышать. Я отмечен этой тьмой. Такой я.

Он опустил голову.

– Я могу лишь научиться управлять этим.

– Тогда я… наверное, пойду.

– Что?

– Из-за меня все становится только хуже. Я – некий катализатор. И я не знаю, почему.

– Б-будет опаснее, если ты уйдешь.

– Прости, что?

– Мои чувства к тебе, Кэти, - сказал он, глядя на меня карими глазами. – А если сила реагирует на мои эмоции? Если ты уйдешь, то я… то есть, сила Ками может захватить меня. А если я не справлюсь с ней, или меня одолеют кошмары? Пока ты в безопасности. А для меня будет даже лучше, если чернила уничтожат меня. Если я не проснусь, то и не смогу тебя ранить.

Я уставилась на него. Я так много для него значила?

– Слишком драматично? – сказал он, рассмеявшись и покачав головой.

– Это не смешно.

– И не должно быть. Быть монстром – одиноко.

– Ты не монстр.

Он вытянул окровавленную руку в доказательство.

– Но так и есть. Но это не честно, - капли дождя стекали по его волосам. – Не только чернила охотятся на тебя, Кэти. Я тоже охочусь. Я хочу тебя так, как ничего еще не хотел.