Посмотри, как светятся желанием ее глаза. И эта похотливая улыбка на губах.

Он опускается на нее. Варварски срывает с нее блузку, юбку, кружевной лифчик…

— Нет, подожди, подожди. Нет…

В глазах Мелани ужас.

Сара видит его, чувствует его, он словно проникает в глотку. Оставляя после себя прогорклый, отвратительный привкус. Но она, как зачарованная, продолжает наблюдать.

Он обрушивается на нее с кулаками, месит ее, словно тесто. Заламывает ей руки за спину, связывает их галстуком, вновь опрокидывает.

— Ты этого хотела, малышка? — грубо шепчет он, не прекращая побоев.

А она все плачет. Только теперь обреченно приговаривая:

— Да, да, да…

Зачем она так истязает себя? Неужели недостаточно тех мучений, которые приносит ей память, вызывая к жизни воспоминания о реальных событиях? К чему еще эти мрачные фантазии? Зачем воображать чудовищную сцену близости Мелани и Фельдмана? Может, в ней подсознательно зреет мысль о том, что Фельдман как никто другой годится на роль Ромео? Почему бы тогда не ввести его в список подозреваемых? В самом деле, почему?

— Есть еще что-нибудь? — Голос Аллегро прозвучал глухо, словно донесся из дальнего конца длинного туннеля.

— Еще?

— Раз уж вы решились на откровенность, Сара…

Нет смысла скрывать эти зловещие послания. Она достала из сумки еще одно письмо и послушно протянула Аллегро.

Тот молча прочитал, потом поднял на нее взгляд.

— Я знаю, насколько это для вас болезненно.

Она никак не могла сфокусировать на нем взгляд. Перед глазами мелькали грязные искаженные тени. Но его присутствие она ощущала отчетливо. Чувствовала его пропитанное алкогольными парами дыхание. Смешанное с запахом ментола. Освежающие пастилки?

А по ту сторону двери, как ей казалось, притаился Ромео. Он, словно тигр, распластался на холодном полу и злобно урчал, облизывая лапы, — прислушиваясь, наблюдая, выжидая, когда настанет подходящий момент и он сможет броситься на свою добычу.

— Очевидно, Мелани была увлечена тем мужчиной, о котором писала. Это постоянное обращение «ты». Несомненно, он дал ей то, чего не могли дать другие… — тихо прошептала она. — Должно быть, речь шла о Ромео.

— Вполне возможно, — безучастно произнес Аллегро, запихивая в карман брюк листики из дневника Мелани.

Сара поморщилась. Аллегро забирал с собой то немногое, что оставалось у нее от сестры. Еще одно предательство. Не такой ли приговор вынес бы ты, Фельдман? Но как тогда быть с твоим предательством? Я же видела вас вместе… видела тебя.

— Скажите, о чем вы думаете, Сара. — Аллегро пришлось дважды повторить свою просьбу.

— Вы решите, что я… сумасшедшая.

Он улыбнулся.

— Я люблю сумасшедших. Так что не смущайтесь.

— Я думала о Фельдмане. Что, если это он? Что, если он и есть Ромео?

— Что вам дает основание так думать?

Только потому, что тон его был бесстрастным, Сара решилась на откровенность.

— Фельдман и Мелани вполне могли быть любовниками.

— Этого обстоятельства недостаточно для того, чтобы подозревать Фельдмана, — возразил Аллегро.

Она отвернулась. Насколько легко ей было представить Мелани и Фельдман в роли любовников, настолько же абсурдной казалась мысль о том, что психиатр мог быть тем маньяком-убийцей, который зверски насиловал женщин и крал их сердца.

Вагнер позвонил Эмме Марголис в начале второго ночи. Несмотря на столь поздний час, она тут же сняла трубку.

— Похоже, я вас не разбудил.

— Кто может спать сейчас?

— Я звоню от Сары. Кто-то пытался пробраться к ней в квартиру. Мы с Джоном хотим, чтобы она на какое-то время переехала отсюда. Она говорит, что переселится в отель, но я…

— Сейчас же везите ее ко мне, — взволнованно произнесла Эмма. — Она может жить у меня, сколько ей захочется.

— Хорошо, — сказал Вагнер и кивнул своему партнеру, который стоял рядом. — Она сейчас укладывает вещи. Через двадцать минут мы будем у вас.

— Я пока приготовлю чего-нибудь успокоительного. Да и мне пара таблеток валиума тоже не помешает.

— Вы не будете жалеть о том, что суетесь в это дело?

— Может, если бы я сунулась раньше… — Эмма не договорила. — Нет, Вагнер, жалеть я не буду.

Часа в два ночи Аллегро и Вагнер сидели в кафе на первом этаже Дворца правосудия. Доставив Сару к Эмме, Вагнер вернулся в офис и застал там своего коллегу, который сидел за рабочим столом, уткнувшись в досье Ромео. Вагнер вытащил Аллегро на чашку кофе — пауза была просто необходима, ведь впереди был напряженный рабочий день.