Всю жизнь она гнала от себя порочные мысли о сексуальной близости, которые лишь раздражали и понапрасну беспокоили. Сейчас же она находила в них удовольствие. Джон Аллегро вполне подходил на роль воображаемого любовника. Думая о нем, она могла отвлечься от мыслей о другом — монстре, который настойчиво преследовал ее, заявляя на нее свои права. Ромео. Если она уступит, он полностью завладеет ее душой, телом, мыслями. Он был так близок, что она даже чувствовала его сатанинский запах. Подобный зловонию немытых подмышек. Немытой плоти.

Смрад, исходивший от него, был омерзителен. Сара вдруг представила, как проникает он сквозь поры ее кожи, как гнилая порча разносится по ее организму, поражая здоровые ткани. И ничто не могло остановить этот процесс. Сара была бессильна. Беззащитна. Одинока.

Впрочем, оставался выход: довериться Джону. По крайней мере, она избавится от одиночества. Он защитит ее. И не только потому, что это была его работа. Она чувствовала, что неведомая сила влечет его к ней. И влечение это было взаимным. Пошел ты к черту, Фельдман. Все ты врешь. Джон для меня — не субститут отца. Между ним и отцом нет ничего общего. Наконец я встретила человека порядочного, внимательного, сексуального. На этот раз я не позволю тебе вмешаться, Фельдман.

Дрожащей рукой она нащупала под ковриком конверт. Еще не вскрыв его, она уже приняла решение. Как только уберутся полицейские и они с Джоном вновь останутся одни, она покажет ему письмо. Каким бы ни было его содержание. И предыдущее письмо она тоже отдаст. Тогда и он узнает тайные фантазии Мелани.

А мои?

Зазвонил телефон. Вздрогнув от неожиданности, она сунула конверт в карман юбки. Трубку она снимать не стала — был включен автоответчик, — но, заслышав голос Майкла Вагнера, прозвучавший после сигнала, поспешила к телефону.

— Извините, — сказала Сара в трубку.

— За что? — спросил Вагнер.

Она разволновалась.

— Я хочу сказать… я дома, — пробормотала она первое, что пришло на ум.

— Рад это слышать.

— Не понимаю.

— Я за вас беспокоился. Как вы там?

— Все в порядке. Кто-то пытался проникнуть в квартиру.

— Я в курсе. Потому и звоню.

— Я думала, вы тоже приедете, — выпалила Сара и, смутившись, поспешила добавить: — Это мог быть…

— Да, я знаю, — сказал он. Имя Ромео, хотя и не произнесенное вслух, повисло в воздухе. — Через час я буду у вас, Сара. Я еду из Леди.

— Из Леди?

— Да, это городок на юге Сакраменто.

— О.

— Места моего детства.

— Вашего детства?

— Да, я там вырос. Мой отчим до сих пор там живет. Сегодня день его рождения. Я ездил к нему на обед. Забавно, но, стоит куда-нибудь отъехать, как в другом месте происходят самые интересные события, — пошутил он.

— Ко мне это не относится, — мрачно произнесла Сара. — Я всегда оказываюсь в эпицентре интересных событий. Но сейчас я бы предпочла оказаться в другом месте.

В трубке воцарилось молчание.

— Извините, — прервала она затянувшуюся паузу.

— Вы слишком часто произносите это слово.

— Да нет.

— Джон там, у вас? Аллегро? — спросил он. Как будто ей требовалось уточнение. Как будто она не начала уже мысленно называть его Джоном.

— Да. Нет. То есть сейчас его нет поблизости, но я могу позвать.

— Не стоит. Просто скажите ему, что я уже в пути, скоро буду.

Сара посмотрела на часы. Было начало двенадцатого. Джон, несомненно, был прав в одном: ночь обещала быть длинной.

Теряю голову. Вчера вечером отправилась в Мишн-дистрикт. Себе сказала, что хочу повидать Сару. Но это был лишь предлог. На самом деле оказалась в ночном клубе, что неподалеку от Шестнадцатой улицы. Раньше там не бывала, но кое-что слышала. Это одно из тайных преимуществ моей профессии.

Заведение провоняло пивом, потом, алкоголем. У темноокрашенных стен жмутся парочки. У стойки бара — любители выпить. Обнаженные танцовщицы с пустыми взглядами устало дергаются на сцене в некоем подобии рока.