— Почему вы решили, что это мог быть ваш зять? — спросил Аллегро.

— Бывший зять. Да сама не знаю, что на меня нашло. Вы же видите, в каком я состоянии.

— Сара… вы что-то не договариваете.

У нее вырвался смешок.

— У нас был роман. Если это можно так назвать.

Он прищурился.

— У вас с Деннисоном?

Она кивнула головой. Почему я ему об этом рассказываю?

— А как бы вы сами его назвали? — спросил он.

— Величайшей глупостью, — ответила она. — Кажется, мне всю жизнь суждено довольствоваться бывшими в употреблении любовниками Мелани. — А Джон — не из их ли числа? И не в этом ли кроется истинная причина его притягательности для нее?

Повисло напряженное молчание.

— Готов кофе?

Сара сухо рассмеялась — отчасти чтобы скрыть смущение.

— Что, вдруг пересохло в горле, детектив?

Аллегро не сводил с нее пристального взгляда.

— Хватит ходить вокруг да около, Сара. Задавайте вопрос, который вас мучает.

— Вы с Мелани были любовниками?

Он ничуть не смутился.

— Нет. Хотел ли я быть ее любовником? И да, и нет. — Он улыбнулся. — Ну, что, такой ответ кажется вам двусмысленным?

Она не успела ответить: раздался стук в дверь. И только тогда Сара осознала, что сирены, которые только что были так далеко, теперь громко завывали под окнами ее квартиры.

Аллегро на мгновение прижался лбом к ее лбу, но это мимолетное прикосновение для Сары было подобно электрическому разряду.

— Потом. — Он отстранился от нее и направился к двери.

Чем не двусмысленность?

Прибывший наряд полиции развил кипучую деятельность. Полицейские прочесывали округу, искали отпечатки пальцев, опрашивали жителей. Пресса неотступно следовала за ними, изголодавшись по сенсациям.

Сразу после беседы с полицейскими Викки возник на пороге квартиры Сары.

— Ты действительно считаешь, что это был он? Ромео?

Глядя на пышную прическу соседа, его яркий макияж и шелковое, ультраженственное домашнее платье, Сара почему-то вспомнила ту фотографию, на которой мужественный красавец Вик был запечатлен на песчаном пляже в обнимку со своей симпатичной матушкой.

— Сама не знаю, — осторожно ответила Сара, мысленно представляя Викки без рыжей шевелюры, которая при ближайшем рассмотрении оказалась париком, без искусно нанесенного макияжа, пестрого наряда. Годы, прошедшие со дня того памятного снимка, добавили лицу Викки морщинок, округлили его подбородок, но не изменили главного: эффектную особу, стоявшую сейчас перед Сарой, можно было легко преобразить в исключительно привлекательного самца. Викки, Вик. Как хамелеон…

Сара лихорадочно соображала. Когда Корки увидел входящего в дом Викки? Не сразу ли после того, как Аллегро услышал доносившийся из ванной шорох? Не могло ли так случиться, что Викки, пытавшийся открыть окно, испугался поднятого шума и оставил свою затею? А может, замысел состоял в другом? Отвлечь Аллегро и Корки на поиски неведомого злоумышленника, а самому в это время подсунуть под дверь конверт?

Сара побледнела от страха. Она совсем забыла о том злополучном конверте, который в спешке спрятала под ковриком.

— Дорогая, ты побелела как полотно, — запричитал Викки. — Ну-ка, дай я тебе помогу…

Сара очнулась, стоило Викки приблизиться к ней. Одна мысль о него прикосновении…

— Нет, пожалуйста. Я в порядке, — твердо произнесла она, заметив при этом, как изменился в лице трансвестит. Была ли это искренняя обида или актерская игра, за которой скрывались куда более зловещие эмоции? «Безумие какое-то», — подумала Сара. Она и впрямь начинает сходить с ума. Подозревает каждого, выискивая тайный, злодейский смысл в словах, жестах и даже внешности. Сначала Перри, потом Билл, теперь вот Викки. Она вспомнила и ощущение панического ужаса, которое испытала, когда рука Джона Аллегро зажала ей рот.

— Что ж, я, пожалуй, пойду, — сказал Викки и натянуто улыбнулся. — Такой красотке, как я, нужен хороший сон.

Стараясь подавить в себе вспышку паранойи, Сара поспешила взять соседа за руку и дружески пожала ее.

— Извини. Я сейчас немножко не в себе.

На этот раз Викки улыбнулся от души.

— Будь я в твоей обувке, я бы чувствовал то же самое.

Сара инстинктивно опустила взгляд на огромные ступни Викки. Тот ухмыльнулся.

— Да, я знаю, о чем ты думаешь. Мои копыта вряд ли втиснутся в твои изящные сандалики.

Сара уловила оттенок зависти в хрипловатом голосе соседа. Наверное, у его матери тоже была маленькая ножка? А у жертв Ромео? У Мелани был шестой размер обуви. Браво, Розен. Убитых объединяло не то, что все они были молоды, удачливы, независимы. У них были маленькие ножки. Блестящая версия. Ромео — трансвестит, помешанный на изящных женских ступнях!

— Я ухожу, ко, если вдруг тебе что-нибудь понадобится, детка…

— Спасибо, Викки. Я дам тебе знать.

Дверь закрылась, а Сара все стояла в прихожей, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Она не сводила взгляда с коврика, под которым скрывалось последнее послание Ромео. Крепко обхватив себя руками, она мечтательно подумала о том, как приятно было оказаться, хотя и на мгновение, в объятиях Аллегро. И тут же ожили дремавшие в ней фантазии.