Но могли и убить.

Не убили.

Есть у людей, значит, совесть.

Дома Крахоборов устроил скандал. Впервые он так кричал на Юрия.

— Идиот! — кричал он. — Кретин! Дебил! Алкаш вонючий! Дрянь подзаборная!

— Ладно, хватит, — тихо сказал Юрий. — За машину — отработаю, не бойся.

— Да плевал я на машину! — искренне заорал Крахоборов. — Я ночь не спал, дубина, это ты можешь понять?! — искренне, искренне кричал он, упиваясь своими настоящими переживаниями. — Ты мне все-таки не чужой, дерьмо ты такое! Позвонить ты мог или нет? Позволил какой-то сопливой девчонке себя обвести! Я думал, таких дураков и в свете давно уже нет! Ты помнишь, где это было?

— Нет. Я плохо Москву знаю.

— Приметы какие-нибудь? Вспоминай!

— Не помню!

— Вспомнишь!

Крахоборов до того рассердился на негодяев, что бросил все дела, отменил по телефону какие-то встречи — и весь день возил Юрия, заставляя его вспомнить. Наконец, попали на то место, где Юрий подобрал девушку. Колесили после этого еще несколько часов.

— Нет, — сказал Юрий. — Не вспомню.

И вдруг увидел слово.

Совершенно случайно вчера попалось оно ему на глаза. Большой и запыленный рекламный щит: краска по жести, а поперек — по пыли — большое краткое слово, Юрий еще удивился, кто так высоко сумел забраться, хотел обратить внимание Светы, но постеснялся, да и отвлекся тут же мыслями и взглядом на другое.

И вот — вспомнил.

— Теперь вон к тем домам, — уверенно сказал он.

И дальше все вспоминалось само — и дом, и подъезд, и этаж — и дверь квартиры.

— Стой сзади, — приказал Крахоборов. — Пацанам дал себя обмануть, цуцик.

Из-за двери спросили:

— Кто?

— Он спрашивает еще! — скандально-бытовым, трусливо-наглым голосом закричал Крахоборов. — Соседей снизу залили, паразиты, хулиганье! Щас милицию вызовем!

Дверь открылась, вчерашний полупьяный парень смело вышел.

— Не надо орать! — с улыбкой сказал он.

— Дай ему в рыло, — посоветовал другой парень, без интереса выглянув и опять скрывшись.

Но в рыло дал Крахоборов — и вчерашнему парню, и его советчику — ворвавшись в квартиру. Там и третий оказался, он угостил и третьего, они валились, вяло поднимались, получали опять, девушки (три штуки, среди них и Света, все хмельные) визжали и что-то кричали Крахоборову, он их не трогал руками, давая только пинки ногой, отпихивая от себя — ногою же.

— Суки! — истерично закричал Крахоборов. — Вы моего брата!.. Я вас убью всех за это! Брата моего единственного! — и слезы неподдельной обиды были в его голосе, к которому Юрий прислушивался с изумлением. Он тоже вошел в квартиру и говорил Крахоборову:

— Хватит. Не надо. Перестань.

— Мужик?! — увидела его Света. — Гад, как ты нас нашел? Говорила я, долбануть его надо было кирпичом по башке!

— Брата моего — по башке кирпичом? — Крахоборов отвесил ей оплеуху, он взвизгнула, отскочила и стала крыть Крахоборова бесстрашным и бесстыдным бабьим матом.

— Ничего с вашей машиной не сделалось, — хрипел меж тем, лежа на полу, один из парней. — У меня в гараже стоит, тут близко.

— Брата! Брата моего чуть не убили! — не мог успокоиться Крахоборов и пинал лежащих парней ногами — впрочем, не так уж и сильно.

… Через час, подъезжая к дому на возвращенной девятке, Крахоборов вдруг резко затормозил. Остановился. Взял Юрия странно — руками за уши, повернул к себе его голову, покрутил ее и сказал:

— Понимаешь или нет, что тебя убить могли, брат? Понимаешь или нет?

— Понимаю, брат, — сказал Юрий.

И вдруг действительно понял — но не то, что его убить могли, а то, что этот странный человек, неизвестно зачем подобравший его и подаривший ему новую жизнь, — его, Юрия, любит почему-то — и, может, действительно, как брата.

И Юрий приник головой к груди Крахоборова — и заплакал, а потом и зарыдал, сотрясаясь плечами, а Крахоборов гладил его по голове, говоря:

— Ну… Ну… Все прошло. Что ты? Как маленький, ей-Богу!

Через пару дней Крахоборов сказал Юрию:

— Ты собирался отработать, если б мы машину не нашли. Интересно, каким образом?

— Специальность у меня есть, — с юмором ответил Юрий. — Нищий я. Я смотрю, в Москве нищим очень даже неплохо подают.

— Нет, это не годится. Работу я тебе нашел.

— Отлично, — уныло сказал Юрий.