— Вы меня просили найти для вас информацию, - медсестра засунула руку в карман и вытащила от туда небольшой квадрат белой бумаги, - я позвонила следователю, ведущему ваше дело – он оставлял свой телефон, и он мне рассказал, что случилось… Вот её адрес, - она протянула мне листочек, - Мне очень жаль!

Я сжал в руке драгоценный клочок бумаги и закрыл глаза.

— Когда я смогу отсюда выйти?

Я почувствовал, как её рука легла на мою голову. Она поправила одеяло.

— Мне действительно очень жаль, с вами такое случилось. Но сейчас вам нужно подумать о себе. Ещё слишком рано для выписки. Вы больны, вы ещё очень слабы…

— Вы должны помочь мне,- перебил я её.
– Если вам действительно меня жаль. Я должен уйти. Пожалуйста! – девушка молчала, но я видел, что она уже не так решительна. – И ещё, мне нужна будет одежда… Мою, как я понимаю, вы выбросили.

Медсестра усмехнулась.

— Из одежды на вас были одни только брюки. Вряд ли вы пойдёте так по улице.

Я с надеждой посмотрел на неё, чувствуя поддержку в её лице.

— Я постараюсь что-нибудь сделать для вас… Но не обещаю, – она направилась к выходу.

Я не знаю, услышала ли она моё тихое «спасибо», но в дверях она не обернулась. Я снова погрузился в своё тихое горе, позволив тишине больничного бокса обволакивать моё сознание. Я просто хотел быть один. Никто сейчас не мог понять то состояние, в котором я находился. Не было на свете ни одного человека, способного разделить со мной мою скорбь.

Я ещё не совсем понимал, куда должен был отправиться из больницы, есть ли куда мне пойти. Я не знал, что сейчас с моей квартирой, ведь меня никто не искал, никто не ждал. Но я должен был уйти отсюда как можно скорее.

За окном стало совсем темно. Прошёл ещё один день. День без неё…

***

Лежать одиноко в темноте было нестерпимо горько. Полночи я метался по кровати, будучи прикованным тонкими трубками капельниц и датчиков и не имея возможности встать. Даже здесь в кажущейся безопасности я всё ещё оставался пленником. Я сотню раз закрывал глаза, мысленно умоляя её придти ко мне хотя бы в видениях, но возникающий её образ был слишком неясным и мимолётным. Меня отвлекало всё: негромкие разговоры за дверью бокса, шум, доносящийся из-за окон, тихий гул медицинского оборудования. Все эти незначительные звуки были такими назойливыми по сравнению с беззвучными ночами в подвале, где я слышал лишь тихое дыхание Евы. Я хотел сейчас слышать только его…

Я не помню, в какой момент мне удалось отключиться, только, проснувшись под утро, я обнаружил в ногах свёрток, а руки мои были свободны от трубок. Я осторожно встал. Голова по-прежнему сильно кружилась и болела, но на ногах я стоял уже увереннее.

Развернув сверток, я обнаружил в нём комплект мужской одежды и обувь. Быстро оделся. Вещи были не новыми, и велики мне по размеру, но мне было безразлично это. Главное, что я могу уйти. И я снова мысленно поблагодарил медсестру за её добродушие.

В больничном холле было ещё сумрачно и совсем безлюдно, а над дверью в конце коридора горела лампа со спасительной надписью «Выход». Я собрал силы и шагнул в её направлении.

Оказавшись на улицу, я попытался оценить, где нахожусь. Таблички с названиями были знакомыми – это мой город. Я с горечью подумал о том, что мы были совсем рядом с домом, со спасением, но, тем не менее, спасти нас во время так и не смогли. Я, шатаясь, побрёл в сторону своего района по утренней безлюдной улице. Всё казалось чужим, незнакомым, словно я попал в другой город. Я узнавал архитектуру, здания, названия, но всё это было так далеко для моего сознания, что я чувствовал себя чужаком, приезжим.

Но всё это было лишь началом моих мытарств. Когда, спустя час, на улице начали появляться утренние пешеходы, стало только хуже. Опустив голову, я медленно брёл на слабых ногах, иногда спотыкаясь на неровных асфальтовых дорожках. Люди шарахались от меня, испуганно оборачиваясь в мою сторону. Мне казалось, что каждый тычет в меня пальцем, каждый знает, о том, что произошло со мной, но при этом обвиняет меня, презирает меня. Это было невыносимо. Куда я иду? Зачем я иду? Что дальше?

Я не знаю, что заставило меня поднять глаза в тот момент. В нескольких десятках метров передо мной шла девушка. Её светлые волосы, спадающие волнами на плечи, в утреннем свете переливались на солнце. Лёгкими шагами она ступала по дороге, но, казалось, её хрупкой тело плыло, не касаясь земли. Всё в её образе было таким до боли знакомым и родным, что у меня перехватило дыхание. Я резко остановился, замерев от увиденного, и сзади в меня, выругавшись, врезался какой-то прохожий.

— Ева… - прошептал я, глядя вслед уплывающей фигуре, но она продолжала всё так же плыть вперёд, - Ева!
– я крикнул громче, но она не обернулась.

Люди вокруг, оглядывались на меня, не в силах понять причины моего крика. Оглядывались даже те, кто был совсем далеко, но только не она. Расстояние между нами увеличивалось. Я побежал…

Мне казалось, что я бегу со всех сил, но чем быстрее я двигался, тем дальше была она. Я расталкивал людей, спотыкаясь об их ноги, получая толчки и слыша брань от них в ответ, но никак не мог приблизиться к ней. Девушка скрылась за углом на повороте. Я собрал последние силы и прибавил темп, но когда я обогнул угол дома, её не было. Толпа людей не была настолько плотной, чтобы она могла так легко затеряться среди них. Но её не был видно. Я в отчаянии вертел головой из стороны в сторону, вглядываясь в силуэты прохожих, но девушка растворилась словно туман, не оставив после себя и следа. Она исчезла так, как будто её и не было… Её не было! Я опустился на колени прямо посреди улицы, с усилием втягивая воздух открытым ртом, и закрыл лицо руками.