— Да, Генрих, во мне, как и в тебе, течет немецкая кровь.

— В таком случае где твои корни? Где ты родилась?

— Все мои корни в Германии, и там же я родилась.

— А как ты оказалась в России?

— Перед революцией мама привезла меня в Россию. Наши родственники жили в колонии недалеко от Петербурга. Мама умерла от тифа, и я воспитывалась у тетки.

— Эта колония называется Новосаратовка? — спросил Генрих.

— Нет, это Среднерогатская колония, впрочем, они находятся рядом.

— Знаю, она в пяти верстах от нашей колонии.

— Может, тебе это покажется странным, оказывается, я тебя помню еще с детства. Ты часто приезжал к семье Бич — они наши соседи.

— Удивительно, я действительно с дедушкой Карлом часто бывал в семье Бич. Они наши родственники — там жили родители моей бабушки. Почему же ты раньше мне об этом не говорила?

— Я сомневалась, прошло столько времени. А когда ты упомянул Новосаратовку, я поняла, что именно тебя я видела у соседей. Я к ним часто заходила. А ты меня не помнишь?

— К сожалению, никакой девочки я у них не видел.

— Ты, вероятно, забыл. А жаль!

Молодые люди, слегка опьяненные, продолжали вести непринужденную беседу. Общение затянулось, и Матильда случайно взглянула на часы:

— Уже второй час ночи.

— Я тебя провожу, — сказал Генрих.

— Сейчас уже поздно, ложись спать, а я что-нибудь придумаю. В доме найдется место и для меня.

Штайнер пошел в свою комнату и лег спать.

Генрих внезапно проснулся от громких ударов в дверь. Он спрыгнул с кровати, выдернул наган из кобуры и подбежал к дверям.

— Кто? — спросил он.

— Посыльный от Ждановича, — крикнули с улицы.

Генрих отворил дверь и увидел военного, который, козырнув, сообщил:

— Товарищ командир, вам нужно немедленно явиться к товарищу Ждановичу.

— А что случилось?

— Не могу знать.

Генрих вернулся в комнату и взглянул на часы.

— Четверть пятого, разбудил в самый сон, — недовольно проворчал Генрих.

Он быстро оделся и вышел из комнаты. В прихожей уже находились хозяйка с племянницей.

— Что случилось? — спросила Матильда.

— Вызывают на работу. Да вы спите и не волнуйтесь.

Генрих выскочил на улицу и направился к Ждановичу. В коридоре первого этажа здания ОГПУ выстроились сотрудники. Жданович был взбешен и устраивал разнос своим подчиненным. Перед ним навытяжку стоял следователь Земцов. Его перебинтованная голова и понурый вид указывали на то, что он побывал в серьезной переделке.

— Я требую немедленно арестовать виновных и приступить к расследованию происшествия. А вас Земцов я отстраняю от дела. Прошу сдать дежурному оружие и удостоверение. А остальным сотрудникам приказываю заниматься делом, — возмущенно говорил начальник ОГПУ.

Все разошлись по своим местам. На пороге появился Генрих Штайнер и, увидев Ждановича, подошел к нему.

— Что случилось, Георгий Михайлович?

— Случилось, дорогой мой, безобразие. Во время допроса сбежал Клаус фон Фрич.

— Как это могло произойти? Ведь уже был горький опыт.

— Вот именно — был! Следователь Земцов проводил допрос без охраны, даже не в следственной комнате изолятора, а в своем служебном кабинете. Проявив самонадеянность, следователь Земцов потерял бдительность, вот и поплатился сам. Получил по голове табуреткой, пока ох и ах, а этот барон и был таков, теперь ищи ветра в поле. Я поднял на ноги всех, кого надо, сейчас ведем поиски. Если к утру не найдем, то, считай, все пропало. Вся наша оперативная игра коту под хвост.

— Необходимо взять под контроль немецкий городок, — произнес Генрих.

— Уже взяли. Там у меня все под контролем. Если Клаус там появится, его сразу же схватят. Нет, туда он не сунется, у него в городе есть явки. Да вот только где они? Похоже, рано мы его арестовали.

— А ведь я вас предупреждал, — не сдержавшись, съязвил Генрих.

Жданович внимательно посмотрел на него и спросил:

— Подумай, где Клаус может скрываться? Ты часто с ним общался, знаешь круг его знакомых.