— Рад был бы помочь, но, поверьте, вот так сразу на ум ничего не приходит.

— Я тебя не тороплю. Ты иди погуляй, подумай в спокойной обстановке. Есть у тебя чутье, я ведь все знаю, — хитро ухмыляясь, произнес Жданович.

— Я вас не понимаю, Георгий Михайлович, выражайтесь ясней.

— Но коль ты настаиваешь, тогда скажу. В прошлый раз, когда сбежал Бергер, ведь ты его сразу нашел, а потом отпустил. Почему ты это сделал?

Жданович смотрел Генриху прямо в глаза.

— Что молчишь? Отвечай! — сердито спросил чекист.

Колючий взгляд разоружал его. Кровь ударила Генриху в лицо, он покраснел.

— Вижу, совесть мучает. Значит, я был прав.

— Жалко мне его стало, — прошептал Штайнер и ощутил сухость во рту.

Генрих стоял опустошенный, слушая нарекания Ждановича.

— Мы с тобой не в бирюльки играем, мы военные люди и должны действовать разумом, а не эмоциями. Пожалел ты его, а зря! Он враг и тебя не пожалел бы, окажись ты на его пути.

— Откуда вы это знаете?

— Такая у меня работа, чтобы все знать.

Штайнер был изумлен. Жданович дружески похлопал Генриха по плечу и произнес:

— Я тебя ни в чем не обвиняю, Генрих. Знай одно: я в тебя верю! Только молод и горяч ты, и мало у тебя жизненного опыта, но ничего, это со временем проходит. А сейчас помоги нам найти Клауса фон Фрича. Ступай, Генрих, и подумай.

Он вышел из здания с огромным чувством вины перед этим человеком.

Генрих Штайнер стоял на улице и смотрел на ясное голубое небо. Свежая утренняя прохлада его бодрила. Он вспомнил тот день, когда встретился со Ждановичем, и, сожалея об этом, размышлял: «Не мое это дело — разыгрывать шпионов, не мое. Истинное мое призвание — авиация. Здесь все ясно и понятно. А с этими шпионами сам черт ногу сломает, одно притворство».

Генрих осмотрелся, думая, куда ему направиться. Город просыпался. Он вспомнил вчерашний вечер и подумал: «Говорили мы с Матильдой о многом, а главного я у нее так и не спросил».

Генрих вернулся домой вовремя. У калитки он встретил Матильду.

— У меня к тебе важный разговор, — произнес он.

— Слушаю тебя.

— Скажи мне, кто тебя вчера провожал? — хмуро спросил Генрих.

На ее лице выразилось недоумение. Овладев собой, она раздраженно заявила:

— Генрих! Ты меня удивляешь. Неужели ты ревновать надумал?

— Я не об этом.

— Тогда о чем ты? Объясни мне?

— Сначала ответь мне на вопрос.

Она усмехнулась и произнесла:

— Хорошо, я отвечу на твой вопрос. После последней нашей с тобой встречи меня никто еще не провожал. Теперь ты доволен?

— Это правда?

— Не сомневайся во мне, я лгать не умею.

— Странно.

— Почему странно? Объясни мне наконец, что происходит?

— Хорошо, объясню. Вчера один человек мне сообщил, что он провожал белокурую девушку. Он якобы заступился за нее и отбил у пьяных парней. Вот я и подумал о тебе.

— А кто этот человек? Ты можешь мне сказать? — с нескрываемым интересом спросила она.

— Конечно, могу сказать. Это германский летчик Клаус фон Фрич.

— Да, я его знаю, — холодно ответила она.

— Откуда?

— Он часто бывает в библиотеке.

— Неужели он так много читает?

— Я бы так не сказала. Это все его сердечные дела.

— Он встречается с девушкой? — в недоумении задал вопрос Генрих.

— Да, представь, что это так.

— И кто она, если не секрет?

— У меня нет от тебя секретов. Это моя подруга Ольга Гаевская.

— Как ты сказала? — удивленно спросил Генрих.

— Ольга Гаевская! — повторила она.

— А где она проживает?

— Рядом со мной, в соседнем доме. Там еще огромная ива во дворе растет.

— А брат у него есть?

— Не знаю, она ничего мне про это не рассказывала.

— Кстати, какая она, Ольга Гаевская?

— Она похожа на меня, тоже светловолосая.

— Позволь я провожу тебя до работы?

— Пожалуйста, я буду только рада.

— В таком случае вперед, Матильда, и быстрее.

Они преодолели небольшое расстояние до библиотеки и торопливо вошли в здание. Матильда осмотрела все помещения и сообщила:

— Ее пока нет.

— В таком случае мне необходимо отлучиться.

— Да, что все — таки произошло?

— Я все объясню потом. Только я прошу тебя: о нашем разговоре никому не рассказывай, а тем более своей подруге.

— Хорошо, — задумчиво произнесла Матильда.

Генрих выскочил из здания и бегом побежал к дому Гаевской. Он бежал и думал: