– Я попросила бы подбирать выражения, молодые люди, - строго сказала миссис Крачковски, выход из класса.
– Мисс Смит, я все же надеюсь, что вы передумаете.

– Как только у меня будет время, возможно передумаю, - ответила Мэй и поспешила спрятаться в толпе одноклассников.

– Что она от тебя хотела?
– Бо выудил девушку и вытащил ее во двор.

– Да так.

– Но все же.

– Она настаивала чтобы я пела в хоре и вообще чуть ли не возглавила его, но я отказалась.

– А ты еще и поешь?
– удивился парень.
– Слушай, да ты кладезь талантов.

– У меня была школа с творческим уклоном в Сити, - вздохнула Мэй.

– Что-то ты не очень счастливо выглядишь.

– А что, должна?

– Ну, вообще-то ты первая в нашей школе кто осмелился спорить с Крачкой о ее предмете и выйти при этом победителем. Обычно любой, кто осмеливался высказаться негативно о чем-либо, получал неуд и огромнейшее домашнее задание. Или тебе тоже задали?

– Нет, то же что и всем.

– А как ты от хора отбиться умудрилась?
– поинтересовался Тод.
– На моей памяти еще никому не удалось, если Крачка решила что у тебя есть голос, то все, это приговор.

– Она же ее не слышала, - выдвинул версию Бо.

– Она посмотрела мою страничку в прежней школе, - вздохнула Мэй.

– Там был хор?
– уточнил Бо.

– Нет, я одна пела.

– И хорошо поешь?
– поинтересовался Тод.

– Вроде неплохо, - пожала плечами Мэй.

– Так как же ты отбилась?

– Сказала что мне некогда.

– Это никогда не проходило, я пробовал, - хмыкнул Тод.
– "Нет ничего важнее искусства", - передразнил он Крачку - " Любые дела могут быть отложены".

– Может все дело в том, что я новенькая, - предположила Мэй.
– И потом у меня с точными науками действительно очень плохо, она посмотрела и поняла, что я не выдумываю.

– А у тебя с чем-то плохо?
– нахмурился Тод.

– Я же тебе говорила, с химией в основном, - вздохнула Мэй, - математику я как-то тяну.

– Тебе надо с кем-то позаниматься.

– Надо, - согласилась девушка.
– Я и занимаюсь, вот поэтому времени у меня и нет.

– Слушай, у вас же в классе этот, Сильвио, он же вроде хорошо химию знает, - вспомнил Бо.

– Точно, - поддержал его Тод.
– Он даже на олимпиаду ездил в Тауэр. Хотя... он же тоже в хоре поет.

– А еще подрабатывает, - добавила Мэй.

– Но как же быть?
– спросил Бо.

– Ты не переживай так, я занимаюсь уже, мне миссис Гилберт посоветовала репетитора.

– Тогда ладно, - успокоился мальчик.
– Бо, а помнишь как Бланка Крачке сказала что ей картина не нравится, - вспомнил он и засмеялся.

– Помню, - Бо живо, в лицах принялся рассказывать что было с бедной Джейн, когда та посмела усомниться в "святости" искусства.

После школы Мэй домой не спешила, ей надо было все обдумать. Помимо проблем поселка у нее были проблемы и с заданием, ради которого собственно Мэй тут и была. У нее больше не было кандидатур для проверки. Весь список, предоставленный миссис Гилбертс по тем или иным причинам отпал, никто из него в кандидаты на строптивого ученого не подходил. Часть отмела сама Мэй, а часть отпала из-за рассказов тетушки Кончиты, которая довольно охотно делилась с девушкой информацией о соседях. А еще Мэй было очень тяжело. Жизнь в семье Родригесов плохо на нее действовала, девушка стала все чаще мучиться угрызениями совести, ей настолько нравилась приютившая ее и Сью семья, что она очень тяжело переносила то, что этих людей приходится обманывать. К тому же совсем недавно, при гадании с девочками по цитатам, ей выпала фраза "Если ты делаешь что-то, о чем потом не сможешь без стыда рассказать окружающим, так может не стоит этого делать?" Девушка мучилась, ей очень надо было связаться с Агентством, чтобы поговорить, рассказать о своих страхах и сомнениях, там ее всегда понимали и успокаивали, там всегда находили слова заставляющие девушку снова поверить в себя и в то дело, которое она делает. Но сейчас возможности позвонить в Агентство и обстоятельно поговорить, у Мэй не было. Сью тоже ничем помочь не могла, да и не считала она дело Мэй действительно важным, скорее наоборот.

Девушка подошла к тому месту где раньше стоял дом Сью, пожарище давно было расчищено и рядом уже вовсю взводили новый дом. Мэй опустилась на траву неподалеку и вдруг заплакала. Рядом затормозила машина и из нее вышел Полав.

– Привет, малышка, а я вот домой ехал, смотрю, ты. Эй, ты что, плачешь?

– Тебе показалось, - Мэй отвернулась и вытерла слезы.

– Я могу помочь?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Если тебя кто-то обидел, скажи.

– Это личное, - выдавила из себя Мэй.

– Вот как, - кивнул Полав.
– Это из-за твоего приятеля из Сити?

– Угу, - девушка сочла, что это прекрасный повод.

– Поссорились? Да не переживай, помиритесь еще.

Мэй не ответила, уверенный в себе, сильный и красивый мужчина рядом не уменьшал, а лишь усиливал желание плакать. Младшие дети Родригисов давно дразнили девушку, заметив, что она часто наблюдает за Полавом, но сам он не воспринимал Мэй всерьез.

– Что совсем поссорились?
– Полав воспринял молчание Мэй по-своему. Девушка кивнула.