– Из-за чего вы расстались?

Иван склонил голову и развел руками.

– Иногда некоторые вещи просто невозможно исправить. А вы замужем? – спросил он в ответ и тут же получил обжигающе-ледяной взгляд темно-зеленых глаз. Ирина долго сверлила его и молчала, пока он не поднял вверх обе руки. Капитуляция.

– Вы не интересуете меня… в этом смысле. Никак, никогда. Понимаете? Если я вас неправильно поняла – мне лучше сразу уйти, правда.

– Простой вопрос – и сразу столько злых колючек выпустили! – возмутился Иван. – Вы сами сказали, что придете с мужем. Вот я и поинтересовался. Из чистой вежливости.

– Замужем я или нет – не имеет никакого отношения к тому, что я здесь. Это просто неважно. – Тень беспокойства пробежала по лицу Ирины.

– А что же важно? – спросил Иван уже серьезно. – Что для вас важно?

Ирина помедлила, раздумывая над тем, что ему ответить. Нужно придумать, что делать дальше. Бороться, быть сильной, верить в то, что все закончится хорошо и что черная воронка в ее сердце исчезнет или хотя бы затянется.

Люди способны на все.

Вчера в поезде метро она чувствовала такую острую жгучую ненависть, что ею можно было бы сдобрить соус чили. Важно сохранять здравый рассудок.

– Вы хотите меня нарисовать. Так? Никаких скрытых мотивов, верно? Личного характера?

– Верно, – кивнул он, чувствуя, как невольно начинает злиться. – Никакого личного мотива.

– Давайте сразу договоримся не задавать друг другу слишком много вопросов. Не станем узнавать друг друга ближе. Останемся немножко незнакомыми, как считаете?

– Да уж, заманчивая перспектива. Ирина, вы что, находитесь в розыске у Интерпола?

– А если и так? – пожала плечами Ирина. – Разве из-за этого мой портрет получится хуже?

– Главное, чтобы вы позволили писать вас в шляпе, а остальное, значит, не мое дело, да? – бросил он ворчливо. Тоже мне, тайны мадридского двора. Не очень-то и хотелось. Подумаешь! Да он о большем и мечтать не мог. Чистое творчество и ничего больше. Еще не хватало. Он тоже не желает никаких распрекрасных романов, хоть даже и с принцессами из сказки. Никогда и никак. Однажды вылезши из болота, он бы скорее повесился, чем сунулся снова в западню под названием «серьезные отношения». Да что там, любые ОТНОШЕНИЯ.

Не приведи господь!

Рыдать ему, что ли, теперь от горя? Но ее отстраненность и такая категоричность оскорбляли в нем что-то мужское, что-то природное, первородное. Хотя бы улыбаться друг другу мы можем? Ему так понравилась ее улыбка.

– Может быть, мне просто оставить вам шляпу, и все? – развила мысль Ирина.

Иван не стал отвечать ей.

– Не могли бы вы вот сюда присесть? – спросил он сухо, по-деловому и указал на прикрытое большим куском серой матовой ткани кресло. Ирина медленно подошла и опустилась в кресло, как на царский трон, ей-богу. Иван мимолетом обратил внимание, что девушка так и не сняла свои шпильки. Сроднилась, видать. А какая хорошая осанка! Так держатся балерины, которых Чемезов за тридцать пять лет нарисовал немало.

– Что-нибудь еще? – холодно переспросила Ирина, хотя и чувствовала, что перегнула палку и обидела художника.

Но ему незачем знать о том, что случилось с Ириной. Он не может ей помочь, никто не может помочь. Даже полиция не смогла, только развели руками. А это значит, что Иван Чемезов пусть идет своей дорогой, а она пойдет своей. Ей только и надо, что немного передохнуть, остановиться и перевести дух. Посидеть в мягком удобном кресле и ни о чем не думать – хотя бы пару часов. Господи, как хороши были пельмени! Кто мог подумать, что можно так проголодаться?

Надо было есть, когда предлагали! Но тогда она не могла и куска проглотить от страха, волнения и ненависти.

– Просто делайте все, что хотите. Может быть, хотите вина? – предложил Иван просто так.

– Вы же говорили, что у вас только медовуха есть? – припомнила ему Ирина. – Не волнуйтесь ни о чем, вы меня уже и накормили, и напоили, осталось только спать уложить, но так далеко наши планы не зайдут, как вы понимаете.

– Ну, если честно… – неожиданно протянул Иван, и Ирина тут же нахмурилась.

– Что? Что, если честно?

– Ох, как же это вам объяснить… Дело в том, что сегодня максимум, что мы успеем, – это сделать пару набросков, посмотреть разные ракурсы, с объектами поиграть. Это работа не на один день. Я бы хотел присмотреться к вам, узнать, что вы думаете, какого мнения вы о всякой ерунде. Ничего опасного в смысле раскрытия вас перед Интерполом.

– Это зачем же, простите? – процедила девушка. – Вы же не в газету обо мне пишете.

– Нет, в газетах обычно пишут обо мне, – рассмеялся Иван. – Но чтобы сделать что-то интересное, я должен понять вас.