У костра хомирисы устроили какие-то соревнования – кто дольше будет кружиться, или кто выше подпрыгнет, или кто красивей поклонится. Наградой служили сладкие палочки и сладкое вино, которое лилось рекой.

Никаких упоминаний о том, что этот праздник последний, не было. Инис тоже следила за речью, чтобы не ляпнуть лишнего. Впрочем, говорила она мало, больше слушала. Впитывала смех хомирисов и шёпот Тана, чьи слова сплетались вокруг, словно наносимая на кожу вязь узора.

И вот в голове так помутилось, всё смешалось, что ей стало казаться, будто она во сне.

– Инис, - Тан вдруг подвёл её к костру и обнял, положив руки на талию. Пламя затихло, перестав трещать. – Ты решила? Я хочу, чтобы ты ответила мне сейчас, когда я задам вопрос. Хорошо?

Она кивнула.

– Ты пойдёшь со мной? В мой дом? В мой новый дом?

Такой простой вопрос… и такой сложный. Его сладкое дыхание легко прикасалось к её щекам.

– А отец…

– Поверь мне, ты будешь видеть его так часто, как захочешь.

– Но как?..

– Просто поверь и ответь. Закрой глаза, прислушайся к своему сердцу и ответь.

Инис зажмурилась и ей показалось, что вокруг стало тихо, словно все замолчали, ожидая её ответа. Словно даже ветер замер. И только тёплые руки на талии и дыхание на лице не давали забыть о происходящем.

– Да. – Сказала она и открыла глаза.

Кто-то восторженно заулюлюкал, а Тан наклонился и поцеловал её, а потом крепко обнял, покачивая из стороны в сторону.

– Спасибо, - шептал Тан. – Спасибо тебе, что согласилась. Я боялся, что город не затихнет, не даст тебе понять. Пойдём.

Инис пошла, куда вели, костры остались позади, как и толпа, шум стихал, пока не смолк совсем. И вот они в деревне, идут мимо пустых домов, в которых не горит свет. Свернули к одному – это дом Тана, свет на крыльце зажёгся словно сам собой.

В голове тем временем прояснилось. Из крови не испарилось вино, но словно что-то перестало сжимать её в руке, встряхивая и заставляя следить за своими мыслями. Словно это что-то её отпустило.

– Я что, согласилась… улететь с тобой? Бросить всё и улететь? – проговорила Инис, но ответ уже знала. Да, она согласилась, никто не заставлял. Сфокусированный взгляд на самое важное там, у огромного костра, не обманывал. Он просто помог решиться.

Тан остановился и обхватил ладонями её лицо, стал гладить пальцами щеки, скулы и подбородок.

– Ты согласилась. Ты не просто красива, а ещё и умна. Я знал, что ты лучшая девушка во вселенной, но всё равно боялся. Твоя красота слишком яркая, слишком броская, а в вашем фальшивом мире даже она может потерять интуицию. Но ты справилась.

– Прошу тебя, - Инис не отодвинулась, но повернула голову так, чтобы не видеть восторг в его глазах. – Не нужно повторять миллионы раз, как я прекрасна. Я знаю, что это неправда.

Он молча отодвинулся.

– Тан, я и так твоя, полностью. Я согласилась… даже представить не могла, что вот так запросто способна согласиться изменить всю свою жизнь. Бросить всё! Работу, отца…

– Я же обещал, что ты можешь видеть его так часто, как захочешь.

– Я даже готова поверить, - горько улыбнулась Инис. – В то, что смогу его видеть, ведь на корабле будут стандартные средства связи, да и потом вы должны оставить себе возможность связи с придикатами, вы же столько веков вместе, рядом. Но я прошу тебя… Я буду верить тебе, Тан, я даже допускаю, что ты веришь… частично веришь в то, что говоришь, но пожалуйста.
– Инис опустила глаза. – Не говори мне больше о моей красоте. Я не могу этого слышать. Если бы я услышала такое от своих знакомых с Земли, я бы подумала, что они издеваются.

– Нет, так невозможно! – с жаром ответил Тан, хватая Инис за руки и встряхивая их. – Я тебе докажу!

Миг – и перед ней появилась картина – большой холст на подрамнике. Прекрасные, похожие на павлиньи перья цветы на тёмно-синем фоне - яркие лепестки дрожали, как живые.

Теперь

– Так! Тебе нужно заняться физическими упражнениями.

– Вот ещё! – Люси, она же Инис фыркнула, не отрываясь от чтения книги, вроде бы уже третей по счёту за день.

– Да. Давай, вставай! Сейчас же!

Когда Файго говорил таким командным тоном, спорить было бесполезно. В частности, он стал называть её только настоящим именем и никакие уговоры не помогали.

– На борту моего корабля будет только так, как я хочу, - на все претензии спокойно отвечал он. – Хоть горшком могу тебя звать, а ты будешь откликаться.

– Да ты совсем обнаглел!

– Если бы звал Горшком! – поправил он. – А я всего-то выбрал имя, которое тебе больше подходит.

Вот так легко и непринуждённо он перешёл к старому имени, а теперь так же просто вздумал заставить её приседать и бегать по беговой дорожке!