Тан положил ей руку на щеку, и ничуть не отступил. Его прошлые легкие поцелуи казались пустыми по сравнению с этим, живым, глубоким. Его губы встречали паническое давление Инис и легко поглощали, успокаивали. Он дал ей столько силы, сколько она смогла принять, а потом позволил отстраниться.

– Тихо, - Инис ещё дрожала, пока он крепко прижимал её к себе. – Мы запомним этот берег… этот вечер надолго. Это всё, что мы можем сделать.

Звучало грустно, но правильно.

Инис постепенно успокоилась, слёзы ушли из глаз, но момент единения, когда они поняли и приняли то, что произойдёт всего через семь дней, крепко скрепил их. Когда такси прибыло в город, Инис посмотрела на Тана и спросила:

– Ты не останешься сегодня со мной?

И по лицу поняла – он понял, о чём Инис спросила. Не о чаепитии, не о сне на одном диване. О чём-то большем.

Он крепко поцеловал её в губы и прижался к её лбу своим.

– Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось остаться с тобой. Каждый раз мне приходиться заставлять свои ноги уходить с твоего порога. Но до праздника лучше повременить. А потом… потом ты всё узнаешь и навсегда станешь моей. Это будет последний день – и первый.

Затуманенный усталостью и грядущим испытанием мозг никак не отреагировал на двусмысленное заявление, Инис просто согласно кивнула и ушла домой.

Всего-то несколько дней подождать.

Теперь

Утро Файго начинал с зарядки. Люси пришлось посторониться уже у выхода в кают-компанию. Она стояла практически в коридоре и смотрела, как он отжимается. Синхронно поднимается и опускается, раз за разом, как машина. Потом он поднялся, попрыгал на месте и стал делать броски из стороны в сторону. И всё это с таким хмурым лицом, будто чем-то недоволен.

В начале путешествия Люси думала, хорошо бы он побольше молчал. Теперь, по прошествии трёх дней ей хотелось, чтобы он хотя бы иногда говорил. Окружающая тишина неимоверно давила на мозг. А его задумчивый, наблюдающий взгляд, который то и дело находил и преследовал в любое время суток в любом месте, делал ещё хуже. Не нервничать заставлял, нет, просто его сложно было объяснить.

– Ты каждое утро так делал? – просила Люси, когда он перестал скакать по кубрику и направился в сторону душа. – Просто я не видела?

– Да, каждый день. И да, в это время ты всё ещё спишь. Ты вообще много спишь.

– А что ещё делать? – невольно огрызнулась Люси. Ограниченное пространство переносилось тяжело, тем более с малознакомым соседом.

Он остановился.

– Говорить. Нам нужно много говорить, чтобы не свихнуться. Ты, наверное, никогда не летала на катерах?

– На таких маленьких нет.

– А я летаю несколько лет. Мы сойдем с ума или попытаемся друг друга придушить, если не будем делать вид, будто мы лучшие друзья, всё время, пока заперты в этой коробке. Скажи, как будешь готова, колючка.

Он ушёл в коридор, а Люси села в опостылевшее кресло и стала нервно болтать ногой. Больше делать было решительно нечего.

– Ладно, - заявила она, как только Файго вернулся. – Убедил. Давай будем говорить.

Он стоял у овального входа и вытирал волосы полотенцем. Люси сморгнула – на секунду ей показалось, что это не Файго тут стоит, а другой человек. Такого давно не было, постоянно мерещился он ей только в первые дни… а потом перестал.

– Ты чего? – капитан медленно отнял руки, его глаза серебрились. – Я стал привидением?

– Прости, - Люси сглотнула и быстро отвела глаза. – Просто мне померещилось.

– И что тебе померещилось?

Она отвернулась, не желая отвечать. Болтовня ради убить время – одно, изливать душу – совсем другие пироги.

– Я знаю, - судя по скрипящему звуку, он сел в соседнее кресло. – Тебе примерещился какой-то мужик.

– С чего ты взял?

– Ну, слышал.

– То есть? – Люси не заметила, как до боли сцепила пальцы.

– Ты рыдаешь по ночам. Я слышал. И прощения просишь. Что ты наделала? За что тебя так сильно мучает совесть?

– Ничего!
– Люси вскочила. – Почему ты спрашиваешь?

Он снова пожал плечами, как будто ему наплевать.

– Ну мы же договорились разговаривать. А о чём ещё?

– О том, о чём приятно говорить!

– Да ну, - с сомнением протянул он. – Говорить нужно о том, о чём интересно. Что трогает. Знать, например, что ты ела на завтрак, меня не трогает. А кому насолила, да так, что перестала спать ночами, очень любопытно. И кстати, я рискую жизнью, так что пусть кроме кредитов получу ещё и шикарную историю, - сухо добавил Файго.

Люси посмотрела на него, вспоминая, так ли он выглядел в кафе, где они познакомились. С другой стороны – а как ещё?

Но всё равно его лицо слегка расплывалась. Уголки губ стали ниже, сами губы уже, подбородок острей. И волосы, кажется, были темней.

Примерещится же такое!

– Ладно, - наконец, решилась Люси. Дело в том, что ей хотелось рассказать, хоть кому-то. Никто не знал всей правды, конечно, и Файго не узнать всего, но в общих чертах ей хотелось кого-то посвятить в свою историю. Хотя бы для того, чтобы этот некто подтвердил, что она всё сделала правильно, сделала, как нужно. А Файго, судя по рекомендации, из тех, чьи слова можно принимать всерьёз.