– Зачем ты ходишь к ней ночью? – спросила Инис, попытавшись принять незаинтересованный вид.

Тан быстро обернулся.

– Ни к ней, а на пирс, мы там по вечерам собираемся. Не ночью, а вечером. Если бы ты осталась ночевать, я бы тебя с собой взял. Может, останешься?

Он быстро прикрыл глаза ресницами, но Инис успела увидеть искорки.

– Мы же ещё недостаточно знакомы, - машинально ответила она.

– Но ты уже ревнуешь? – и снова косой взгляд, и снова искорки.

Инис покраснела, но решила, что нужно ответить:

– Просто я не поняла, что произошло. Ты признаешься, что нашёл во мне свою вторую половину, а какая-то незнакомая девушка тут же обнимает тебя и просит прийти ночью. У нас бы этого не поняли.

– Да, согласен, - он кивнул. – Можно разглядеть двусмысленность. Но это соседка, мы с ней вместе росли, она влюблена в своего троюродного брата, я для неё тот, с кем можно поделиться проблемами. Она… просто соседка. Думаю, ты просто немного неуверенная в себе.

– Кто, я? – изумилась героиня. Это она-то неуверенная? И это говорит дикарь из леса? Что он, собственно, понимает в цивилизованных людях, окруженных изысканными, удобными вещами, чья скорость жизни в разы выше и качественней? Он сидит тут в домотканой рубахе, с непокрытой головой, из всех развлечений поглазеть на дождь - и говорит об её неуверенности?

Право слово, было бы смешно, не будь так грустно.

– Пойдём.

Тан наклонился и вышел на улицу. Там на мокрой траве уже блестели солнечные лучи, от дождевых туч не осталось и следа.

Остаток дороги они прошли молча. Говорить не хотелось, что-то было в окружающей тишине приятное, сладкое, будто тихо-тихо на ухо нашептывали добрую сказку.

На входе в деревню сад закончился широким отрезком травы, а после вернулся, но только как обрамление домов. Они оказались вполне обычными деревянными строениями с узкими, высокими окнами и остроконечными крышами, покрытыми красной черепицей. Между домами вилась хорошо утоптанная дорога, даже после дождя твердая.

Когда Инис и Тан оказались в деревне, отовсюду стали выходить хомирисы, которые здоровались, несильно кланялись и с любопытством косились на парочку. Ничего общего с равнодушным поведением хомирисов из города!

Когда местных скопилось много, Инис вдруг посмотрела на них свежим взглядом и вздрогнула – в большом скоплении хомирисы выглядели как люди из её сна про суженого. Инис снова постаралась вытолкать из головы эти мысли, потому что вещих снов не бывает. И вообще, подсознание до сих пор штука малоисследованная. Может, где-то в книгах она видела такие картинки, вот и запомнила.

– Сюда.

Тан завёл её в один из домов, плотно закрыл дверь. Внутри дом тоже был обшит деревом, но прихожая оказалась большой и светлой оттого, что потолок был покрыт побелкой.

– Мама!

К ним со второго этажа уже спускалась женщина в зелёном платье до пят, а вслед за ней – мужчина в рубашке с алыми цветами. В городе мужчина в одежде с цветочным узором собрал бы массу косых и презрительных взглядов, а тут смотрелся очень гармонично. Судя по возрасту, его родители, предположила Инис.

– Добрый день, - улыбнулись хозяева. И осматривали её мягко и тактично, почти незаметно. Пригласили пройти, предложили тапки и плед, поинтересовались, не замерзла и не намокла ли она во время дождя.

Через пять минут Инис, ошарашенная теплотой приема, что со стороны его родителей, что со стороны всей остальной деревни, поднималась куда-то высоко по узкой резкой лестнице, пока не попала в комнату Тана. Это было полукруглое помещение с балконом, окно загораживали павлиньи листья, те самые, которых кустились вдоль дорожки. Стены неожиданно были выкрашены в синий цвет.

– Садись, - Тан указал на деревянный диванчик с подушками возле кровати.

И еще полчаса прошли как во сне. Инис с трудом успевала успевать за чередой событий. В комнате то и дело появлялись хомирисы. Ей принесли чай, сок, пирожки и местные пахучие леденцы. Показали детские игрушки Тана и его одежду, в которую его рядили, когда он был младенцем. Подарили леденцы в берестяной коробке и набор сухих цветов, которые кладут под подушку, чтобы видеть сладкие сны.

В конце концов, когда голоса стихли, а все хомирисы, кроме Тана исчезли, Инис обнаружила, что сидит на диванчике, обложенная грудой подарков и держит в руках фотоальбом.

– Хочу показать тебе студию, но у меня там беспорядок. Я пойду раскидаю всё по углам, а ты пока можешь посмотреть, как я рос, - сказал Тан и ушел в соседнюю комнату, куда вход был прикрыт тряпичной занавеской с нашитыми деревянными шариками и кольцами.

Инис послушалась и открыла первую страницу альбома.

Итак, что тут у нас?

Кажется, чтобы сфотографировать хомириса, нужно обязательно привести его в определенное место, запечатлённое на всех этих фотографиях, поставить перед объективом камеры и приказать принять неловкую позу, улыбаясь во все зубы.