Оказавшись возле меня Волан подмигнул, развёл руками и одними губами выговорил:

– Сердечный приступ, можно спокойно второго искать, на нас не подумают.

Мимо пробежал санитар с носилками на плече. Ручки носилок чуть не заехали мне в голову. Опасно тут стоять, даже у стены. Это ещё в лагере почти пусто и все делом заняты, отвлекаться им некогда, а как бой закончится и вернутся? Коготь ведь невидимками нас не делает, заметят ещё.

Я глянул на виднеющийся в проходе котёл, пар из него валить не перестал. То есть, если колдовство и рассеется, то не сразу. А вдруг его и в одиночку можно поддерживать? Вдруг колдуны друг друга сменяли не для поддержки, а для скорости распространения? Будет оставшийся работать в одиночку — вместо недели месяц квезийцам понадобится, но нам от этого не легче. Конец то всё равно один.

В общем, как ни крути, а последнего супостата в сером всё же придётся искать. Тем более что остался старик. Удушенный Воланом колдун оказался последним учеником. Находится седой учитель колдунов скорее всего в главном шатре, он в лагере всего один. Остальное всё: навесы без стен под которыми сейчас никого и палатки в колено высотой, врядли ценного человека в таких поселят.

Полотняный синий шатер огромен, из нескольких отделений. Со стороны Сталагора каменным курганом обложен. У входа пара стражников в золотых доспехах — гвардейцы. Эти кого попало охранять не будут. По идее, они вообще, только королей охранять и должны, а не по горам шастать. Но парни об этом не подозревают, стоят себе расслабившись, о валун опёрлись, переговариваются вяло, преспокойно по сторонам зыркают.

Меня их беспечный вид не обманывает, видел как такие через стену скал прыгали и как дротик отбивали видел. В удар сердца эти мнимые раздолбаи в воинов превратятся. Против нас с Воланом они, конечно, ничего не поделают, поскольку умрут ещё до превращения. Вряди, даже поймут что померли, НО. В шатре могут быть ещё гвардейцы, а главное в шатре может не быть нашей цели.

Передвигаясь перебежками от камня к камню, от палатки к навесу, мы осторожно забрались на курган у самой стены шатра. Так чтобы и выход было видно и подальше от проходов в которых суетились уже начинающие пребывать воины.

Бой со снежниками окончен. Лязг оружия, крики — всё утихло, но я это заметил только сейчас когда на камни улёгся и вжался в них поплотнее. До этого слишком напряжен был, теперь отпустило немного. Одежда из пушистика нас безусловно маскирует, Коготь своей силой прикрывает, но беспокойство всё равно полностью не уходит. Страшно и неуютно находится прямо посреди лагеря врагов. Ладно ещё быстро войти, убить, выйти, а вот так лежать и глядеть на проходящих мимо, буквально в паре шагов людей — бррр. Мурашки по коже так и пляшут.

У «крепости котла», как я уже про себя окрестил место где тренога с пакостью, поднялся гвалт. Заспешил оттуда солдат, чуть ли не вприпрыжку мчась к синему шатру. Заметили наконец почившего ученика.

В сам шатёр вояку не пустили, один из гвардейцев перехватил его за шиворот, выслушал и пинком отправил обратно. Сам же скрылся внутри. Через некоторое время из-под откинувшегося полога появились двое: седой старик в сером балахоне и человек в синем камзоле с перемотанной бинтами грудью и рукой в лубке.

Их сразу живым щитом окружили несколько вышедших следом гвардейцев. Не понял, это что? Тот гвардеец что отбил дротик и собой закрывал колдуна оказывается ещё и главный тут? Впрочем, при его отваге это не удивительно.

Делегация проследовала к трупу, долго там возились. С нашего наблюдательного пункта не очень разглядишь. Синий камзол вернулся назад в свой шатер, дед остался у котла, половина гвардейцев тоже. После того как камзол оказался внутри шатра, гвардейцы не остались почему-то на охране, а разбрелись по лагерю. Кто-то залез в приземистую палатку, кто-то присел у навеса и принялся обедать, несколько вояк принялись играть в какую-то игру.

– Неспроста.
– Зашептал Волан, мы легли рядом, голова к голове, чтобы в случае нужды можно было тихонько переговариваться.
– Выманивают.

– Думаешь догадались?

– Ну, следы у трупа могли, конечно, остаться.
– Чуть подумав отозвался напарник.
– Но скорее всего, они перестраховываются, наверняка не уверены.

– Тогда и мы перестрахуемся. Я сплю.

– Угу.

В течении дня Волан меня несколько раз толкал, видимо я начинал крутиться во сне или похрапывать. Потом мы поменялись. Дворф спал как убитый, совершенно не шевелился, я даже прислушивался несколько раз — дышит или нет. Так что к вечеру мы с напарником были отдохнувшие. Только пить и есть хотелось немилосердно, но это уже нужно темноты дождаться. Еда в мешках, мешки на спине, а сверху ещё и куртки-накидки — копошиться нужно много чтобы добраться.

К вечеру из своего котелкового убежища выбрался колдун. Лицо совсем бледное. Доковылял шатаясь до шатра. Остановился у входа разминая плечи и потягиваясь. Я напрягся протягивая руку к Когтю, прыгну сейчас, потом сразу к проходу в скалах — может удастся уйти.

– Шшш...
– Донеслось от Волана заметившего моё напряжение, сам он не двинулся.

Ну и ладно, послушаю старшего товарища, полежу ещё. Дедок повертелся ещё перед входом и так и эдак. Чем ещё больше уверил меня, что поступил я правильно подчинившись шипению Волана. Стал бы уставший от колдовства старый маразматик просто так крутится у полога. Затем он поскользнулся на камне, ойкнул размахивая руками будто потерял равновесие, но это уже смотрелось и вовсе театрально.