Тарб Крепкий Щит набрал себе команду дворфов. Среди горцев каждый умеет обращаться с оружием, но Слёзы Гор признают далеко не всех. Чем бы не руководствовался артефакт при выборе, но только малая часть коснувшихся щита удостоились мягкого звона и синеватого сияния. Пятнадцать горцев нацепили на спину кожаные щиты. Стоило дворфу взять такой в руку и цвет меняется на серую ртуть. Если закрыть такими щитами лаз в столицу любой таран дребезжа вырвется из рук штурмующих или разлетится в щепки.

Старшие сошлись во мнении что удержать Сталагор будет нетрудно. Однако не хотелось бы жить в пещерах, даже таких комфортных, всю жизнь. Для этого не только удержаться нужно, но и сбросить неприятеля с гор в долины, а этого мы сделать не сможем, пока. Особо я не переживаю, есть ещё приёмы партизанской войны, в конце концов. За эти годы Хларт не одного волкогона удавил по тихому, опыт есть, а ещё его дротик выбрал пятерых горцев в пополнение к двадцати имеющимся. Не полный хирд, конечно, но роту волкогонов парни ещё на подходах уложат. Не захотят три короля постоянно в горах войска терять — отступят рано или поздно. Только бы нарагорцы пришли без неприятностей. Под семь сотен нас тогда наберётся и лишь каждый шестой не сможет меч в руку взять, остальные двух-трёх людских бойцов будут стоить.

– Готов?
– Прервал мои раздумья Хларт.

– Пошли.

Старик повёл меня в верхние ярусы Сталагора. Тут я ещё не был. Первый верхний практически не отличался от главного, а потом начались сплошные дебри: жилые кварталы. Огромные залы освещаемые крошечными солнцами. Звёздные светильники предки зажигали не просто так. Для освещения хватает и обычных кристаллов, а вот что-бы вырастить маленький парк на каждом ярусе нужен солнечный свет. Оказалось, что светит он не всегда, а только по определённым часам, затем гаснет и разгорается снова. Если же такая звезда будет гореть постоянно растения под ней зачахнут.

Залы плавно перетекали в широкие, как улицы, коридоры с вереницами разнообразных дверей. Каждая дверь чей-то дом. Хларт предлагал зайти в один из них, посмотреть как раньше жили горцы, но я отказался. Время ещё будет, а в данный момент меня больше беспокоит мешок за моей спиной, вернее его содержимое.

Мерик, скорее всего, уже закончил работу и спускается вниз. Он тоже был в этих ярусах только одни раз, но не сомневаюсь, что запомнил дорогу. Обратный путь сам отыщет. Оказывается пока я помогал строить баррикаду, друг во всю трудился у Радужной наковальни. Теперь Хларт ведёт меня туда же — моя очередь.

На верхнем двадцать пятом встретили, во весь рот улыбающегося, Мерика. Нет. Великого амадзина Мерика. На его плече покоился, отливая блестящим серым, громадный двуручный меч-фламберг. Не знал что у друга такие предпочтения в оружии, он обычно с коротким клинком и щитом ходит.

– Тан!
– Радостно заорал товарищ столкнувшись с нами.
– Смотри как я могу!

Приподнял меч и крутанув взмахнул снизу вверх. По полу, вместе с движением клинка, процарапалась глубокая длинная выбоина. Будто кто-то громадным когтем по камню провёл. Выбоина ушла метров на десять вперёд и встретившись с резной, по виду дубовой, дверью разорвала её в клочья. Часть перекрытия над косяком разлетелась каменной крошкой открыв безобразный проход в чьё-то, давно опустевшее, жилище.

– А?
– Гордо воскликнул Мерик и ойкнул получив от Хларта мощный подзатыльник.

– Ты что творишь, безобразник? Тебе Горы не игрушку подарили.

– Да я, это...
– Потупился новоиспечённый амадзин.

– Это! Я те … Марш вниз, а это.
– Старик махнул рукой в сторону разрушений.
– Потом всё самолично починишь. Понял?

– Сделаем.

Легко согласился Мерик и украдкой подмигнув мне заспешил удалиться, пока ещё от дядьки не выхватил. Хларт за порчу вещей и в глаз может заехать, он мужик бережливый. Старик подвёл меня к выходу на поверхность. Крутые ступени узкой лестницы усыпаны снегом. Из прохода сквозит морозный ветер.

– Дальше сам.
– Кивнул Хларт.

– А...

– Подсказывать и учить не буду.
– Перебил меня амадзин.
– Удачи не желаю. Говорить ничего не нужно. Иди.

Ну, значит правила такие или завихрения в голове у дядьки. Он иногда себя до невозможности странно ведёт, но плохого никогда не посоветует. Решительно расправив плечи я поднялся по ступеням.

Вокруг выхода у меня за спиной, широкое снежное поле. Вершина горы срезана, хотя я и не предполагал что так ровно, будто гигантским тесаком отрубило. Налетевший ветер сорвал с моей головы капюшон меховой накидки щедро сыпанув за шиворот колючих снежинок.

Лестница вывела меня в самый край срезанной вершины, а в центре виднелась наковальня. Обычная стальная наковальня и стол с инструментом. Я зашагал туда, ловя себя на том, что иду ставя ноги на следы прошедшего до меня Мерика. Привычка. Если бы со мной было обычное снаряжение проводника я бы и щуп ещё достал. Скрытых разломов тут быть не может, но наступая на отметины чужих шагов я вспоминаю как однажды провалился доверившись непроверенному следу волкогона. В горах ошибаться дважды нельзя, они такого не прощают.