Перед кабинетом Джонсон Антон набрал воздуха в легкие, словно готовясь к глубокому погружению в водную среду, и шагнул внутрь. Не спасло. Спустя два часа Ветров 'вынырнул' из кабинета, с отменно 'протраханными мозгами', едва ли не хватая ртом воздух, подобно выброшенной на берег рыбе. Ох, дело свое психолог знала туго. Так знатно морально отыметь, причем одними словами, без шума и гама, не меняя тональности голоса - надо уметь. Ветров чувствовал себя половой тряпкой, которую изрядно пожулькали в ведре, а затем выжали. Напрашивалась другая аналогия, связанная с физическим надругательством, но экс не желал о ней думать.

И, вроде бы, капитан ничего нового или неожиданного не сказала. Те же самые 'наезды', что и прежде: следует неукоснительно соблюдать предписанные меры по психологической разгрузке, то есть бухать, играть в азартные игры и предаваться прочим излишествам, требующим денежных трат. И лексикон не изменился - уже слышанные обороты, типа 'латентной поведенческой девиантности', по-прежнему насиловали мозг. Завуалированные угрозы - и они прозвучали. Про особый психологический учет и так далее. То есть, ровным счетом, в кабинете психолога произошло то, чего Ветров ожидал. Прямо-таки - деталях. Разве что, добавились сентенции на тему капральских лычек.

Новое звание, дополнительная ответственность, психологическая нагрузка, повысившийся моральный долг, короче, теперь надо больше тратить, понял Ветров. Как там с моральным долгом, не ясно, но долг финансовый должен вырасти. Капралу следует тратиться... по-капральски. В соответствии с довольствием.

Однако и данное направление профилактической беседы Антон предвидел. То есть, 'общение' с психологом части прошло более чем предсказуемо, но неприятные ощущения усилились, в сравнении с прежними 'экзекуциями'. Словно кто-то подкрутил рукояти настроек восприятия, добавив контрастности и громкости. В то ж время, убавив энергии и агрессивности. У Ветрова, в отличие от предшествующих визитов, не появлялось желание ударить капитана тяжелым тупым предметом. Или, напротив, тупым тяжелым предметом, из которого льется поток слов, крепко приложиться к столу. Чтобы зубы разлетелись.

Сегодня подобных мыслей не возникало. Что было удивительно. Антон и клялся в том, что будет неукоснительно следовать рекомендациям психолога и тратить бабки направо и налево, дайте только в увольнительную сбежать, без особого рвения. Не истово. Квеленько.

Заметив эту странность, экс обратился к дару авурха. Что последние дни делал почти автоматически. Постоянно тренировался, прямо выражаясь. И дар постепенно... поддавался дрессировке. Реже озарял внезапными спорадическими вспышками откровений и чаще являл знание-понимание по запросу. Процесс стал отдаленно напоминать открытие страницы сети при запросе, но на куда более высоком уровне. Или глубоком - с какой стороны взглянуть. Антон надеялся в ближайшем будущем сделать талант полностью подконтрольным. Имелось опасение, что подобная тенденция приведет к тому, что дар откажет в минуту опасности, но он и раньше не всегда... своевременно срабатывал на предупреждение. К тому же в загашнике оставалась еще необычайно развитая интуиция, она же 'чуйка', куда более восприимчивая к опасностям.

Обращение сработало, но... тоже не обычно. Вернее - ненормально, если к экстраординарным способностям применимо такое определение. Не сказать, что дар авурха спасовал, но... Обращаясь к своему таланту, экс попытался услышать второй, скрытый смысл в словах капитана Джонсон, осознать, добивается ли она чего-то, помимо того, чтобы капрал Ветров деньги интенсивно тратил на развлечения. И не услышал. Знание-понимание не открылось. Вместе с тем, экс почему-то взбодрился и разозлился. Вялость испарилась.

Повторив процедуру, Антон добился аналогичного результата. Скрытых намерений капитана не выведал, но взбодрился еще сильнее. Выныривал из омута, пардон, из кабинета психолога, Ветров мало что понимающий, морально изнасилованный и опустошенный, но очень злой и готовый кого-нибудь прибить. То ли дар авурха взбрыкнул, то ли явил свою новую грань, то ли хрень невразумительная в кабинете творится. Не будь планета аномальной, экс заподозрил бы, что какой-то хитровыдуманный аппарат стоит, выворачивающий мозги и подавляющий волю. Даром что ли с незапамятных времен куча яйцеголовых ученых на спецслужбы работала.

В легком обалдении Ветров покрутил головой - не произошла ли ненароком электрификация форта за время беседы с психологом. По заветам господина Ульянова-Ленина. Ан нет, ламп не добавилось, розетки на стенах не выросли, электроприборов в зоне видимости не наблюдалось. Да и в кабинете их не было. Разве что в логово Джонсон кабель особо защищенный прокинули из генераторной. Но то просто бред - полуметровых свинцовых перекрытий тут нет - стены тупо тоньше.

Встряхнув головой, словно прочищая мозги, Антон потопал восвояси. Возвращаясь с экзекуции, потихоньку остыл. И, что радовало, ни на кого не набросился.

Не доходя до своего отсека, свернул к Ланге. Чтобы выговориться и совет получить. А то от друзей - соседей по жилплощади что-то стоящее вряд ли услышишь. Выговориться - пожалуйста, шуток-прибауток насыплют по макушку, а вот дельное подсказать... маловероятно. Тут опыт нужен. Специфический. Да и общаться лучше... без лишних ушей.

Вломившись в 'кубрик' к капралу, Ветров обрадовано выдохнул - Ланге был на месте и в одиночестве.

– Не помешаю?

– Заходи, садись, - немного удивленно пригласил Ланге.