— Я повторяю, потрогай себя. Прикоснись к своему клитору пальцем.

Я удивлен, когда она делает в точности то, что я ей говорю. Ее маленькая ладошка устремляется между ног, и она начинает ласкать пальцами клитор, вырисовывая круги поверх трусиков. Это, конечно, хорошо, но мне этого явно недостаточно. Я издаю недовольное рычание и слегка шлепаю ее жалящим ударом по тому самому месту, где я ее ущипнул пару секунд назад. Она останавливается, и я вижу, что ее глаза прикрыты. Затем я легко проскальзываю рукой под кружево трусиков, сдвигая материал в сторону, и замечаю, что она подавляет хныканье.

— Хорошая девочка, — вознаграждаю я ее поощрением.

Так как трусики сдвинуты в сторону, я могу прекрасно видеть, как она ласкает себя, и я благодарен Богу, что ее глаза прикрыты, потому что я теряю голову. Впервые в жизни я теряю голову. Я наблюдаю за тем, как она поддразнивает свой трепещущий клитор, распределяя влажное желание по своей плоти, этого достаточно, чтобы заставить меня застонать. Мне приходится сжать руку в кулак и прикусить костяшки, чтобы не застонать в голос. Внезапно в проходе появляются наши гости, Слоан моментально прекращает прикасаться к себе. Ее глаза распахиваются, и мы вместе поворачиваемся в сторону непрошеных гостей, к нам присоединяются парень в тигровой маске и высокая блондинка в коротком черном блестящем платье. На девушке все еще находится ее простая золотистая маска, но нижняя часть ее лица открыта. Ее губы складываются в соблазнительную улыбку, когда она видит, что происходит в этой маленькой комнате.

— О боже, — с губ Слоан срывается стон, и она предпринимает попытку сесть.

В моей голове уже сложился идеальный план того, что произойдет далее. Поэтому я мгновенно кладу руку на ее живот и принуждаю опуститься на кровать.

— Быстро прими лежачее положение, не заставляй меня повторять дважды.

— Но...

Я смотрю на нее боле жестко, предостерегая ее довольно четко и понятно. Если она хочет доставить мне удовольствие, то сейчас она двигается в противоположном направлении. Нерешительность в ее глазах привлекает меня. Внутренняя борьба, которую она ведет сама с собой, длится десять долгих секунд. Наконец, она опускается на кровать, смотря сосредоточено и боязливо на пару, которая проходит в комнату.

— Присаживайтесь на диван. И никаких прикосновений, ее трогать нельзя, — говорю я им. — До того момента, пока моя подруга не даст вам своего разрешения.

Тут я даю Слоан немного свободы, потому что прекрасно понимаю, что именно это ей так необходимо. Насколько я могу судить, после моих слов она расслабляется, хотя еще немного вздрагивает, когда пара усаживается на двухместный диванчик, который находится позади меня у стены. Я снова устремляю свое внимание на Слоан.

— Так на чем мы остановились?

Она хнычет, но понимает меня с полуслова и продолжает ласкать себя. Она пока еще не знает, но справляется она с моим заданием очень хорошо. И, если честно, она просто идеальна для меня и моих извращенных желаний. Я поглаживаю руками внутреннюю сторону ее ног, скользя руками все выше и выше, останавливаясь у ее киски. Она приподнимает бедра вверх в соблазнительном движении. Еще не пришло время. Не сейчас, милая.

Несмотря на ее расширенные глаза и сомнение, что плескается в них, она настолько заведена, что я чувствую тонкий аромат ее возбуждения. Ее киска не просто влажная, она течет от желания, хотя я еще даже не прикасался к ней. Она проскальзывает пальцем в узкую киску, и с ее губ срывается стон, я слышу, как девушка позади меня втягивает шумный вдох. Я не виню ее, потому что она видит то, что вижу я, через плечо и смотреть на это просто охренительно горячо. Я слышу тихий шелест материала, мои гости начинают двигаться. Это нормально, им позволено прикасаться друг к другу. Я всегда устраиваю такие вечеринки, чтобы они могли посмотреть и поучаствовать в том, что еще не пробовали делать.

— Сними с себя трусики, — приказываю я Слоан.

Она отвечает мне своим спешным действием, стягивая с себя трусики по бедрам, затем снимает их и окидывает в сторону. Она снова прикрывает глаза, что позволительно для нее сейчас, но это не может длиться вечно.

— Раздвинь ноги.

Когда она раздвигает ноги, мой член отдается острой болью, упираясь в материал брюк, умоляя меня выпустить его на свободу. Я удивлен, что еще не сошел с ума от того, сколько крови прилило к моему члену, и я не сделал ничего, чтобы удовлетворить свою жажду. Пришло время моей сумки с девайсами. Я поднимаюсь с кровати, направляясь прямиком к двери, останавливаясь только для того, чтобы убедиться, что наши гости удовлетворяют себя: блестящее короткое платье девушки приподнялось на ее талии, а пальцы парня жестко, в одном ритме, трахают ее киску. Она медленно поглаживает его, расслабленно откинувшись на спинку дивана.

Слоан издает приглушенный вздох, она открывает глаза и отваживается посмотреть на гостей, и... она больше не выглядит такой напуганной. Какая хорошая девочка. Я поднимаю сумку и спешно направляюсь к кровати, сгорая от желания, наконец, взять ее. Я достаю из сумки то, что ранее приготовил именно для этой вечеринки — четыре пары манжетов из жесткой кожи. Я смотрю на нее и вижу, что в ее глазах зажигается огонек осознания, она понимает, при помощи чего я обездвижил ее в отеле. Она ведет себя очень спокойно, когда я обхватываю ими ее щиколотки и запястья, пристегивая их за цепочки к столбикам кровати. Я вижу в ее взгляде доверие, и от этого у меня скручивает живот. Одному Богу известно, что я сделал, чтобы заслужить его.

Женщина, которая сидит на диванчике, издает легкий стон, и Слоан опять поворачивает голову, чтобы посмотреть, что там происходит. Парень снимает свою маску и становится на колени, собираясь расположиться между ног девушки. Она обхватывает свою грудь, перекатывая сосок между пальцами, призывно посматривая на соблазнительное тело Слоан. Я прекрасно знаю, чего хочет эта цыпочка, что именно ей нравится, только я не знаю, как к этому отнесется Слоан. Я опускаю руку в сумку и достаю именно ту вещь, о которой я думал все это время, которой я мечтал воспользоваться, как только повстречаю ее. Мой нож. Блондинка издает громкий стон, в котором смешиваются удовлетворение и предвкушение от зрелища. Слоан же лежит на кровати, не двигаясь. Она все помнит, помнит холодную сталь лезвия.