— И сразу полковником! — радостно констатировала жена. — Дорогой, а тебе не кажется, что это всего лишь признание твоих заслуг? Ты спас два звездолёта с людьми, а этих пиратов наколотил больше, чем вся Служба Безопасности!

Жерар кивнул. Он хотел улыбнуться, чтобы сделать жене приятное, но случившееся было слишком внезапно и словно било по голове. Мадлен поняла его состояние, улыбнулась, поцеловала в щёку, взяла за руку и сказала:

— А теперь, любимый, покажи мне окрестности!

Муж кивнул:

— Да, милая, только придётся надеть комбинезоны со шлемами. Кроме того, не будем слишком отдаляться от базы. Здесь небезопасно, а я не взял с собой оружие.

— Ой, не хочу надевать шлем. Тогда просто прогуляемся по базе. Хорошо?

Они весело зашагали, игнорируя удивлённые взгляды местных офицеров. Вдруг Мадлен задумчиво произнесла:

— Знаешь, милый, а эта планета действительно какая-то особенная. Когда наш корабль приблизился к ней, мне вдруг показалось, что она голубая! Шар! Правда, удивительно?

Жерар молча кивнул. Слова жены были странны, но сегодня произошло столько фантастических событий, что удивляться просто не осталось сил.

— Жерар, ты вчера совершил ошибку!

Жерар с удивлением смотрел на невысокого паренька с озабоченным, даже сердитым лицом. Что-то очень знакомое было в нём, этом пареньке… Откуда он?

— Я тебя не понимаю. Кто ты такой?

— Я — это и есть ты. Моё имя — Эварист Галуа. Я родился во Франции в начале девятнадцатого века, едва не погиб на дуэли, но был забран в будущее людьми из Мира Спасения. Они звали меня Эвар. Позже я попал в Галлию, и мне ввели твоё сознание.

— Не понимаю… — растерялся Жерар. — А я как же?

— Ты погиб более двух лет назад, во время строительства военной базы Галлии на Земле. В начале моей жизни в Галлии, у меня было двойное сознание: твоё, Жерар Ларм, и моё собственное. Однако затем Служба Безопасности сняла мою мнемограмму и узнала про Мир Спасения. Меня начали шантажировать, угрожать Мадлен и нашим детям, из-за этого мне пришлось удалить свою основную память, и в моём теле остался ты.

— То есть ты обманывал мою жену Мадлен и моего сына Пьера? — глухо спросил Жерар.

— Это верно, обманывал. Сначала плохо понимал, что делаю, затем было трудно повернуть назад. Когда же я удалил свою основную память, обман перестал иметь значение. Скажи — взглянув на прошлое, ты считаешь, что я поступил дурно?

Жерар немного помолчал, затем ответил глухо:

— Не знаю. Мадлен и дети счастливы с тобой. Ты дал им больше, чем смог бы дать я. Ты спас их в минуту опасности. Пожертвовал собой ради них. Наверное, ты действительно заслужил право быть с ними. Только, извини, я пока не готов сказать тебе: 'Дружище Эварист, ты молодец, что занял моё место'.

— Жерар, я был бы рад остаться навсегда в тени твоей памяти, но произошла беда.

— Ты хочешь сказать — я не должен был принимать предложение генерал-майора Колюша?

— Нет, я не об этом. Как раз тут я с тобой совершенно согласен. Однако ты совершил ошибку ещё на Ганимеде.

— Ганимед? Так я всё-таки побывал вчера на спутнике Юпитера?

— Да, разумеется. То, что ты не заметил самую большую из планет Солнечной системы, твоя ошибка, но вполне извинительная: только немногим дано увидеть её, как и некоторые другие очень важные вещи.

— И среди этих немногих — моя жена Мадлен?

— Да, она. Вот почему Мадлен сумела увидеть Землю голубым шаром. К сожалению, среди тех, кто видит то, что существует на самом деле, и пираты, с которыми тебе предстоит бороться. Многие из них видят и Землю такой, как она есть, и Юпитер, и пользуются этой своей способностью. Пиратские базы существуют там, где их не замечает почти никто. К сожалению, и тебе не дано их видеть.

— Ты говорил про какую-то мою ошибку. Что ты имел в виду?

— То, что с Ганимеда ты позвонил Мадлен. Я тебя отлично понимаю, самому было бы трудно сдержаться, но теперь пираты знают, кто тебе, как и мне, дороже всего на свете. Береги Мадлен! Она в опасности!

— Вот как… Если ты прав, то я снова должен уступить место тебе. Только ты сумеешь увидеть то, что необходимо, что позволит спасти Мадлен и наших детей.

— Жерар, ты уверен, что хочешь уступить мне?

— Да. Только у меня к тебе просьба. Ты позволишь быть рядом с тобой, как раньше, когда ты ещё не стёр свою память?