Зайдя 'с тыла', так, чтобы бандиты из звездолёта не заметили его, Эвар пристыковался к вражескому кораблю, залез в скафандр, 'надел' на левую руку лучевой автомат, вышел в шлюзовой отсек, открыл наружный люк и, стараясь производить поменьше шума, принялся вырезать отверстие в обшивке пиратского аппарата. Через две минуты образовалась дыра, достаточная, чтобы пролезть внутрь — что Эвар не преминул сделать. Через секунду он сделал свой первый шаг по пиратскому кораблю. Оказалось, что он попал в кабину управления. Не мешкая, подошёл к пульту и дал сигнал вызова в Службу Безопасности. Что же — пираты ушли на захваченный корабль, никого не оставив на своём? В общем, логично: никого лишнего с собой на операцию не брать. Сняв скафандр и снова 'надев' автомат, Эвар осторожно двинулся дальше. Ещё несколько шагов — и вот оно, коряво вырезанное отверстие, ведущее на захваченный пассажирский звездолёт.

Грузовое отделение. Никого? Пришла мысль: при виде противника — бить сразу коротким выстрелом на поражение, чтобы не продырявить случайно обшивку звездолёта. Настроил автомат на нужный режим стрельбы. Ещё несколько шагов — и вот выход в салон…

Первый из людей в маске даже не успел обернуться — луч вошёл ему в район позвоночника. Не выживет — его проблема. Второй пират, стоявший возле кабины пилотов, успел поднять автомат, но оружие Эвара опередило его на долю секунды выстрелом в живот. Мнимый десантник сразу же резко развернулся, на случай сюрпризов сзади — вот она, школа Охранения. Нет, всё в порядке. Пассажиры обернулись, уставились на него с радостным изумлением, и Эвар приложил палец к губам: ни звука. Он поймал радостную улыбку Мадлен, но только кивнул ей: рано ещё торжествовать.

— Сколько их было? — тихо спросил Эвар ближайшего пассажира.

— Трое. Один в кабине.

Эвар кивнул и, не забывая присматривать за тылом, осторожно двинулся к кабине пилотов. Мягко взялся за дверную ручку, потянул на себя…

Он успел увидеть противника первым, прежде чем тот обернулся, и сразу пустил луч. Третий пират рухнул с пробитой головой.

— Быстрее — на посадку! — скомандовал Эвар пилотам. — Обшивка наверняка повреждена!

Один из пилотов кивнул, и звездолёт рванулся к поверхности Лютеции. Эвар едва не потерял равновесие. Не без труда, держась за спинки кресел, прошёл к тому месту, где сидели Мадлен и Пьер. Женщина радостно вскрикнула, вскочила с места и обняла Эвара:

— Миленький, любимый мой! Ты пришёл, чтобы спасти нас! Спасибо тебе, золотой мой!

Не обращая внимания на других пассажиров, она плакала и целовала смущённого самозванца. Эвар не выдержал, стряхнул автомат с руки на пол, сжал в объятиях мадам Ларм и осыпал её лицо поцелуями.

4.

Генерал-полковник Гастон Февр, начальник Службы Безопасности Галлии, в очередной раз просматривал сводки последних двух дней и размышлял. Героем его дум был никто иной, как Жерар Ларм, представленный сразу к двум орденам — 'За храбрость' и 'За спасение людей'. Ещё позавчера утром врачи боролись за его жизнь, а вечером он, как ни в чём не бывало, в одиночку разделался с пиратами, захватившими звездолёт с Марселии, в котором, среди прочих пассажиров, находились жена и маленький сын бравого десантника. Мало того: надоумил Службу Безопасности Лютеции, где искать пиратов. И всё оказалось верно: сегодня утром эти голубчики — видимо, сильно разозлённые позавчерашней неудачей — подошли к очередному астероиду, чтобы сместить его с орбиты и сбросить на планету, тут-то их и поджидал патрульный корабль…

То, что тяжело раненный человек вдруг вскакивает с постели и бросается совершать подвиги, невелика сенсация: не каждый день, но случается такое. Тем более что спасал он не кого попало, а самых близких ему людей. Но каким образом он выяснил, где искать захваченный пиратами корабль? Как умудрился вычислить связь между падением очередного астероида и пиратской атакой на один из звездолётов в районе Лютеции? Нет, задним числом всё понятно: в течение года это пять раз совпало, идиот бы догадался, что пираты используют астероиды, чтобы отвлечь патрули. Так вот, идиот бы догадался, а бравые генералы Службы Безопасности Лютеции дожидались подсказки от рядового десантника. И кто из них по праву должен руководить спецслужбами? А ещё говорят, что наша армия отупляет солдат.

В общем, не мешает присмотреться к этому Жерару. Может, действительно — переманить его из беспокойного десанта, а то и заместителем назначить со временем? Парень толковый, к тому же смелый и самоотверженный, такой интриги крутить не станет. Но прежде чем приглашать его для доверительной беседы, не помешает навести кое-какие справки.

Эвар проснулся раньше обычного времени и теперь лежал, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить жену Жерара. Её маленькая рука покоилась на его груди, а золотистые волосы рассыпались по подушке и нежно щекотали щёку самозванца. Анализируя собственные чувства, Эвар с удивлением думал, что так хорошо, как с Мадлен, ему не было ни с одной женщиной. За многими он ухаживал, не одной признавался в любви, нередко встречал взаимность, готов был драться на дуэли, но такое чувство как с Мадлен — и словами-то не выразишь! — пришло к нему впервые. А мальчик, с нежной доверчивостью прижимавшийся к его, Эвара, руке и шептавший удивительные слова: папа, папочка, родненький, не уезжай больше, я люблю тебя…

С того момента, когда Эвар спас от пиратов Мадлен и Пьера, а также три сотни других пассажиров звездолёта, угрызения совести, терзавшие его из-за обмана и самозванства, несколько смягчились. Всё-таки заслуга, и немалая, какой и Жерар гордился бы. Даёт ли она право на Мадлен и Пьера? Вопрос довольно щекотливый, но опять же: неужели им лучше вдовство и сиротство? А главное — если такого права и нет, то очень не хочется это признавать…

Однако пора действовать и в другом направлении — том самом, ради которого покинул Мир Спасения и пришёл сюда. Каким образом убедить полтора миллиарда галлийцев и ещё больше жителей других государств, что Земля по-прежнему их родина, готовая протянуть им руку, что Мир Спасения — реальность, которую глупо игнорировать, а нагуали — не более чем неудобство, которое, возможно, со временем удастся даже использовать?

Перебирая в уме разные варианты действий, Эвар вдруг подумал, что ушёл из Амазонии, не выяснив одну небольшую, но чрезвычайно интересную деталь. А именно — обстоятельства создания памятника Миру Сестёр. Давид говорил, что Мир Сестёр — просто выдумка, миф, легенда. Но тогда зачем выдумке поставили памятник? Легенд много, но только одна из них удостоилась такой чести. Конечно, возможны тысячи объяснений, но лучше всего было бы в своё время задать этот вопрос Жюли. Не до того было, другое держал в голове, когда приходил к ней. Без особого удивления Эвар подумал, что, повстречайся ему сейчас Жюли, ему бы и в голову не пришло признаваться ей в любви. Да, она необычайно красива, умна, очень помогла ему во время адаптации, и всё же отношение к ней сейчас — скорее как к матери, а не к любимой женщине. Похоже, и с её стороны к нему было материнское чувство, которое не следовало воспринимать как шанс на любовь.