— Хорошо, Жюли, я постараюсь, — кивнул Эвар. — Однако у меня есть и другой вопрос.

— Да, я тебя слушаю.

— Почему ты не рассказала мне про Охранение?

Жюли смутилась, отвернулась, ответила не сразу:

— Я считаю, что тебе не нужно служить в Охранении.

— Почему? Туда берут даже девушек, а я мужчина.

— Девушки служат только на объектах низкого уровня риска. Если бы я была уверена, что и ты будешь служить там же, я с удовольствием рекомендовала бы тебя в Охранение. Однако я знаю тебя достаточно хорошо и не сомневаюсь, что ты попросишься на объект высокого уровня риска. Или я неправа? — она пристально посмотрела в глаза Эвара. Молодой человек смутился:

— Понимаешь, я же не девушка…

— Эвар, поставь себя на моё место. Ты бы направил в Охранение человека, который в нашей колонии всего три месяца и известен своей склонностью к неоправданному риску?

Молодой человек покраснел, но не так от упрёка, как оттого, что представил себе коралловые губы Жюли вблизи.

— Если я обещаю, что буду осторожен, ты меня пустишь?

Девушка вздохнула:

— Эвар, тебе не требуется моё разрешение. Ты можешь сам обратиться туда. Но учти: если командир группы сочтёт твоё поведение неосторожным, тебя сразу исключат из Охранения. Это будет неприятно и тебе, и мне.

Эвар кивнул:

— Жюли, обещаю тебе, что буду очень осторожен.

— Ну, хорошо, — кивнула девушка. — Сегодня в восемнадцать ноль-ноль приходи на пятый этаж того же корпуса, где у вас учёба. Комната пятьсот три.

— Спасибо, Жюли. Можно мне спросить? Почему служба в Охранении вызывает такое беспокойство? Мне говорили, что за всё время было только восемь несчастных случаев.

— Да, но из них шесть — в нашей колонии за последний год. Один смертельный.

— Понимаю, — вздохнул Эвар. — Клянусь, я буду очень осторожен. Но у меня ещё вопрос. Наверное, нам будут это преподавать, но… Жюли, как управляется колония? Кем?

Девушка вздохнула и улыбнулась:

— Не сомневалась, что однажды ты задашь этот вопрос, неисправимый республиканец. Могу тебя порадовать: короля у нас нет.

— А что есть?

— Для начала уточню, кто такие 'мы'. Мир Спасения — это свыше ста колоний.

— На Земле?

— Не только, хотя в основном — да.

— Прости, я слышал только про четыре колонии: нашу — амазонскую, а также европейскую, тибетскую и гвинейскую.

— Это самые большие. Общая численность населения в колониях превышает сто миллионов человек. Наши колонии находятся на всех материках и самых больших островах, более того — не только в настоящем, но и в прошлом.

— В прошлом? — вздрогнул от удивления Эвар. — Зачем создавать колонии в прошлом?

— Это, как правило, станции наблюдения. Дело в том, что нагуали меняют и прошлое тоже, хотя пока незначительно. Однако и там, на станциях наблюдения, проводятся мероприятия по программе Эксодус и живут спасённые люди.

— А за пределами Земли колонии есть?

— Крупных колоний нет, но станции наблюдения имеются в нескольких районах Вселенной. Как ты понимаешь, машина времени позволяет добраться куда угодно, и вопрос только в целесообразности.

— То есть вы действуете под носом у государств, а они вас не замечают?

— Хороший вопрос, — улыбнулась Жюли. — Удивительно, но так и есть. Одно из объяснений этому состоит в том, что нагуали, возможно, действуют везде по одним и тем же механизмам. Нас не хотят видеть на Земле, и как результат — также в космосе. Впрочем, мы и не стремимся быть заметными: никому не вредим, значительных ресурсов не потребляем, используем энергию светил и управляемых термоядерных реакций. Возможно, дело в этом.

— Понимаю. У колоний и станций наблюдения есть единое руководство?

— Да, разумеется.

— Кто в него входит? Кто их избирает?

— Эвар! — покачала головой Жюли. — Мне придётся сейчас сказать тебе не очень приятную вещь. Высшее руководство Миром Спасения осуществляется Советом Старших, но выборов как таковых нет.

— Тогда откуда этот Совет берётся? — заволновался Эвар.

— Начнём с того, что далеко не все жители колоний хотят состоять в нём. К примеру, я не хочу — если только обстоятельства не сделают моё присутствие там необходимым. В этом случае Совет сам пригласит меня.

— А если я захочу?

— Сожалею, Эвар: спасённые — а они составляют двадцать процентов населения колоний — не могут входить в руководящие органы. Однако почти всё население нашего Мира, в том числе члены Совета, это потомки спасённых людей из разных времён.

— Почему же нам нельзя участвовать в управлении? — недовольно спросил молодой человек. Малоприятные известия немного ослабили на время его интерес к Жюли как к женщине.

— Эвар, представь, что ты оказался в руководстве колонии. Как ты будешь принимать решения, исходя из чего?